Дело о ядовитых письмах

— Элмо Циммер, перестань болтать, пожалуйста, и возьмись за дело! Или тебе кажется, что ты уже все знаешь? Тогда можешь уходить!

Я вздрогнул и повернулся. Мисс Эдейр, наша преподавательница английского, моя любимая учительница, смотрела на меня весьма свирепо. Я почувствовал, что краснею.

В классе стало очень тихо. Во-первых, ребята не привыкли, чтобы мне предлагали выйти вон. В отличие, скажем, от Тома Мойстена, который вечно шутил, дурачился и навлекал на себя разные неприятности, я всегда вел себя в школе довольно смирно.

Во-вторых, мисс Эдейр вряд ли когда-либо на кого-нибудь кричала. Она обычно не возражала, если мы переговаривались между собой, только потихоньку. Она полагала, что обсуждение помогает точнее формулировать мысли.

Но, похоже, сегодня все изменилось. Сегодня она стояла перед нами, сжав губы и сдвинув свои черные брови, словно ждала, кто еще провинится.

Никто, конечно, не шелохнулся. Даже Том. Он мог бы начать пререкаться с каким-нибудь другим преподавателем. Некоторые учителя в средней школе Рейвен-Хилла были такие раздражительные, что он считал своим долгом доводить их до белого каления. Но мисс Эдейр была совсем другая...

— Ну и ну — хорошо, что все кончилось. Что стряслось с Эдейр, кто-нибудь может объяснить? — спросил Ник Контеллис, когда «Великолепная шестерка» после уроков устремилась к воротам школы.

Днем нам предстояли переговоры насчет работы. Ничего особо интересного — всего лишь временная уборка у женщины по фамилии Дриск-Хэскелл, но деньги — это деньги, как всегда говорил Ник. Наше акционерное общество называлось «Великолепная шестерка», и мы утверждали, что не боимся никакой работы. Так оно и было — во всяком случае, если подработка предлагалась законная и в свободное время.

— Она чем-то обеспокоена.

Лиз Фри обгоняла нас, на ходу надевая свой ранец и, как обычно, держа в руках еще кучу разных вещей.

— Она выглядит очень усталой, вам не кажется? Как будто не выспалась. Может, от этого и раздражается, бедняга.

Ришель Бринкли, самая шикарная девица из нашей компании, откинула назад длинные белокурые волосы.

— Это ее не извиняет! — фыркнула она. — У меня, может, сейчас тоже личные проблемы. Но ведь я не кричу на людей!

— Твоя проблема в том, что тебе нужны, просто необходимы очки для чтения, а ты из этого делаешь страшную трагедию, Ришель, — мягко сказала Санни Чан.

— Правда, Ришель, — вмешалась Лиз, — и чего ты злишься? В очках нет ничего плохого. Миллионы людей носят очки. И мисс Эдейр тоже.

— Утешили, называется! — язвительно усмехнулась Ришель. — Думаете, я буду вполне счастлива, если стану выглядеть, как мисс Эдейр? Ну спасибо. Я постараюсь. Надо только набрать вес, изобразить морщинки у глаз, коротко остричься, и...

Мы вышли из школьных ворот и направились вдоль шоссе.

— Элмо носит очки для чтения, — заметил Том. — И его это не волнует.

Ришель снова фыркнула. Очевидно, она считала, что для меня это и не может быть проблемой. Коренастый, веснушчатый парень с рыжими вихрами и поношенной одежде — нет, не таким представляла себе Ришель идеал модного парня. Хотелось бы мне знать, почему?

— Во всяком случае, что бы ни произошло с Эдейр, она не должна вымещать это на ком-то другом, — сказал Ник. — Нельзя доводить себя до такого состояния, что не можешь спать или нормально работать. Это непрофессионально.

— Ах, что ты об этом знаешь, Ник! — взорвалась Лиз. — Откуда у тебя в голосе та кое превосходство? Случись с тобой какая-нибудь неприятность, ты бы чувствовал себя совсем иначе!

Ник поднял бровь и посмотрел на Лиз свысока. Санни, Том и я переглянулись. Мы знали, почему Лиз так нервничает. Банк, где работает ее мама, неделю назад ограбили. Парни были вооружены, и одного из кассиров застрелили.

Лиз рассказала нам, что ее маму все еще мучат кошмары. Она действительно потрясена, сказала Лиз, и с трудом справляется с работой. Особенно потому, что полицейские, видимо, решили, что у грабителей была наводка из банка, и допрашивали персонал снова и снова.

— Послушай, Элмо, — весело сказал Том, явно желая разрядить напряжение. — У меня отличная идея. Почему бы нам не попросить Око пошпионить за мисс Эдейр и выяснить, какие у нее проблемы? Если уж Око не сумеет, то больше некому.

Он имел в виду новую колонку в газете «Перо», которую издает мой отец. Это была колонка типа светских сплетен о том, что происходило в Рейвен-Хилле. Маленькие забавные истории, которых большинство жителей не знало. Колонка была всегда подписана: «Око».

Санни рассмеялась, и даже Лиз криво улыбнулась, так что я решил подыграть.

— Ты прав. Око даст ответ, — сказал я. — Вернее, могло бы дать, если бы хоть кто-нибудь имел представление, кто это — Око!

— Неужели это правда? Правда, Элмо? — с любопытством спросила Лиз. — Но Цим наверняка знает, кто пишет эту колонку! Он должен знать!

Я покачал головой:

— Папа понятия не имеет, — сказал я. — Голову даю на отсечение.

— Ну да, значит, он пишет ее сам! — торжествующе крикнул Ник. — Спорю на миллион баксов!