Дело Гермионы

Круизный лайнер «Атлантика» неспешно рассекает воды Ла-Манша, направляясь в сторону Лондона. Стою на одной из палуб, возле бортика, и просто смотрю вдаль. Со стороны все обыденно, стоит себе у ограждения девушка-подросток, и любуется морем-океаном. Футболка, юбка, короткая стрижка и кроссовки вполне в духе 90-ых, ибо на дворе уже середина июля 1993 года, и тенденции унисекса и прочей облегчающей жизнь ерунды, вполне прижились в обществе. У магов, понятное дело, до сих пор все в традиционалистском стиле, как будто 19-й век ещё не закончился, но то маги.

Единственное, что выбивается из образа, так это длинные полосатые гольфы до колена.

Увы, оказалось, что проще носить эти длинные чулки, чем объяснять, откуда у меня такой странный протез. Не знаю уж, чего там Дамблдор наплёл «родителям», но они не заводили разговоров об увечье. Только пару раз ловил их взгляды, наполненные какой-то смесью боли, сострадания и сожаления, что они — высококвалифицированные стоматологи — не могут ничем мне помочь.

И от этого становилось больно уже мне. Как родитель, их прекрасно понимаю, как вселенец, непонятно куда девший их родную дочь, опасаюсь заводить разговоры. Уже месяц мы в круизе, да собственно плавание подходит к концу, вот направляемся обратно в Лондон, но так ни разу, ни словечка о Хогвартсе не прозвучало. Возможно, Ричард и Джин Грейнджер ждут, пока их дочь Гермиона сама заведёт разговоры? Но будь я проклят, если сделаю это. Теперь, по прошествии времени, можно подвести итоги и выдать самому себе звание «Идиот года».

Оглядываясь назад, на тот путь, который проделал с 31 августа 1991 года — то есть с момента попадания в тело и мозг Гермионы — могу смело сказать самому себе: «Кирилл, ты идиот и на конкурсе идиотов занял бы второе место». Почти два года судорожных метаний, внешнего успокоения, самодовольства, поступков на грани уголовщины, а то и за гранью, какое-то упрямое и безрассудное поведение, и вот итог. Я без ноги, Рон Уизли в госпитале Св. Мунго, Аргус Филч мёртв, равно как и два мага из Министерства, а Гилдерой Локхарт поехал в тюрьму. Только чудом полсотни школьников не превратились в кровавый фарш, и все это следствие моего поведения.

К чему были все эти метания и попытки доказать, что я самый сильный в местной песочнице?

Можно, конечно, сделать невинные карие глазки и пробормотать, мол, не виноват, это все детское тело подвело. Нагадило в тапки, образно выражаясь, заставило вести себя по-детски, не давало мыслить трезво, отращивало женские причиндалы и вообще. Но стыдно, стыдно приводить такие оправдания, когда тебе 35 (а с учётом двух лет в этом теле 37) лет и ты — взрослый мужчина. Пусть даже непонятно как занесло в другой, вымышленный мир, другое тело другого пола. Всё равно не оправдание, и вести себя следует все же в соответствии с состоянием мозга, а не тела.

Угу, всего-то 2 года и дошёл до такой нехитрой истины. Гигант. ОрёлЪ.

Ох, чую, это тело ещё подкинет мне сюрпризов… в тапки, ну а пока что поступим как взрослые люди. Возвращаюсь к шезлонгам и сажусь за столик рядом с ними. Особого ветра нет, и придерживать бумагу нет необходимости. Пластмассовый столик, несмотря на всю свою лёгкость, все же прихвачен к палубе то ли болтами, то ли штырями. Загорающие и отдыхающие спешат насладиться последними днями беззаботной круизной жизни, и не обращают на меня внимания. Уже послезавтра прибудем в Лондон, и тогда отправлю письмо.

Письмо директору школы Чародейства и Волшебства Альбусу Дамблдору.