Дело чести

Ровно в восемь зазвонил телефон. Нил снял трубку:

— Полиция. Говорите.

А потом долго слушал, все сильнее хмурясь, не перебивая и не задавая вопросов.

— Понял, — наконец сказал он, — сейчас я кого-нибудь пришлю.

Кроме него, в комнате было ещё трое сотрудников. Двое резались в карты, пристроившись за шкафами с документами. Третий — видный, крупный, с резкими чертами умного лица, расхаживал по комнате, заложив руки за спину. На скамье сидели патрульный и доставленный им негр, здоровенный с виду, но сейчас напуганный и тоскливо озиравшийся по сторонам.

Игроки, бросив карты, наблюдали за Нилом, который все ещё писал. Один из них, Кармоди, пригладил свои и без того прилизанные волосы и недовольно покосился в окно, за которым лил дождь.

— Так я и знал, что в такую погоду мы без дела не останемся.

Его партнер Кейси, чье широкое лицо и сломанный нос говорили о боксерском прошлом, пожал плечами.

— Да я ничего другого в этот вечер и не ждал.

Его мягкий голос совершенно не вязался с суровой внешностью.

Третий, все ещё меривший комнату широкими шагами, улыбнулся.

— Ну, а у меня уже есть дело, — он кивнул в сторону негра, — а то я бы с удовольствием побегал с вами под дождем.

— Да, Барк, ты у нас везучий, — признал Кармоди.

Нил, приземистый рыжеволосый тип с лицом терьера, положил трубку и взглянул на часы.

— Бенджон не говорил, когда собирался вернуться?

Все невольно взглянули на часы. Барк сказал:

— Около восьми. Он звонил из девятнадцатого участка и передал, что ещё зайдет.

Нил нервно забарабанил пальцами по столу, морщины на лбу ещё углубились.

— Что случилось? — спросил Барк.

— Звонила жена Тома Дири. Сказала, что муж застрелился.

— Боже мой! — пробормотал Кармоди.

— Ведь ещё сегодня он заходил к инспектору, верно? — на вопрос Барка никто не ответил.

— Почему он это сделал? — спросил Кейси.

— К сожалению, он своими планами не делился, — устало буркнул Кармоди.

Нил с упреком покосился на него.

— Подождем немного, но если Бенджон не появится, мне придется передать рапорт по инстанциям. Там потребуют подробного разбирательства…

— Как всегда, когда речь идет о полицейском.

Барк опять заходил по комнате. Кармоди закурил. Было тихо, только дождь все стучал и стучал по стеклам. Молчание становилось гнетущим.

Если полицейский погиб — это целое событие; но если он покончил с собой — тут жди чего угодно! Это может означать, что он был не тем человеком, который способен охранять жизнь и собственность своих сограждан. Или даже ещё похуже, что поставит под угрозу судьбу всего участка, а то и всей полиции города.

— Он был хорошим парнем, — сказал Барк, замедляя шаги, — хорошим честным парнем.

— По крайней мере, таким он казался, — согласился Кармоди и взглянул на часы. — А как получилось, что его жена позвонила нам?

— Она знает порядок, — пояснил Нил, — и сначала сообщила в управление, а потом нам. Ей известно, что мы обязаны разбираться со всеми такими самоубийствами. Между прочим, что-то долго молчит управление…

В комнате опять воцарилась тишина. Все глядели на динамик, не подававший признаков жизни. И вдруг, словно отвечая Нилу, тот заскрежетал:

— Девять восемьдесят, девять восемьдесят один, отвечайте!

— Это, кажется, его участок. Дири ведь жил в Вестенде.

— Да, на Сикамор-стрит, — кивнул Кейси, — туда, наверное, уже послали машины.

Из динамика опять раздался голос:

— Машину с врачом на Сикамор-стрит, машину с врачом на Сикамор-стрит! Отвечайте.

— Машину с врачом! — Нил нервно хмыкнул. — Сейчас ему ни один врач в мире не поможет.

Его пальцы опять забарабанили по столу, он посмотрел на часы.

Распахнулась дверь, и в комнате появился моложавый мужчина в мокром плаще. Он бросил быстрый взгляд на лица всех четверых.

— Что случилось?

— Только что звонила жена Тома Дири. Сказала, что Том покончил с собой минут пятнадцать-двадцать назад. Застрелился, — сообщил Нил.

— Ты ведь знал его, — медленно произнес Бенджон, снимая плащ и вешая его на спинку стула.

Бенджон, мужчина лет тридцати пяти, с загорелым лицом и спокойными серыми глазами, был высок и широкоплеч. Если он стоял один, рост как-то скрадывался, но когда рядом оказывался Барк, тоже парень рослый, оказывалось, что Дэйв гораздо выше. Сложен он был настолько пропорционально, что вряд ли кто-нибудь мог поверить, что Дэйв весит двести тридцать фунтов.

— У Дири были дети? — спросил Барк.

— Нет, кажется, нет, — ответил Бенджон.

Он знал Дири не слишком близко, как и многих других коллег. Встречались в коридорах, здоровались, обменивались парой фраз, иногда вместе вели какое-то дело — вот и все.

Бенджон повернулся к Нилу:

— Это все, что известно?

Тот кивнул.

— Ладно, — вздохнул Бенджон, — я поеду туда. Барк, составишь компанию?

Барк ткнул пальцем в негра.

— У меня тут дело, Дэйв. Ты же не хочешь, чтобы я упустил ниточку?

— А что такое?

— Гм… Похоже, это тот парень, что убил сторожа на бензоколонке в северо-западном квартале. Помнишь, на прошлой неделе?

— Я никого не убивал! — вскричал негр, судорожно сжимая огромные кулаки.

Барк вопросительно взглянул на Бенджона.