Делектус

Болотистая жижа подступала медленно, месяц за месяцем, сантиметр за сантиметром, и в тот день, когда она окончательно завладела небольшим старым домиком, её жертвы оказались обречены на смерть. Какими бы лёгкими ни были стены из специальной строительной смеси, разработанной в Круге, чтобы земля не так проседала, дом опускался ниже и ниже, пока наконец на поверхности не осталась одна крыша. Людям, жившим в нём, теперь предстояло сражаться за выживание на и без того переполненных улицах. Их единственной надеждой теперь был Делектус. Один из проживавших знал, что не сможет совладать ни с улицей, ни с Делектусом. Он встал на плоскую крышу своего увязшего домика и смотрел на остальных, пока те не отвернулись. Они решили попытать удачи – что ж, не ему их судить. Поглощая дом, жижа становилась активнее и сильнее, словно всё, что попадало в её жадную пасть, расширяло её и лишь разжигало аппетит. Его ноги были оплетены красной тиной, ползущей вверх, к коленям. Крыша домика давно скрылась из вида. Когда жижа утянула его по пояс, ему стало всё равно. Было вовсем не противно, а как-то мягко и даже тепло. Почему все так этого боятся?

Он не знал, куда смотреть в последние минуты. Ничего из окружавшего не казалось ему достойным прощального взгляда. Он ненавидел окраины Круга и свою жизнь. Первое было причиной второго. Если закрыть глаза, можно избавиться от того и другого разом. Красная болотная жижа сомкнулась над его головой.

Круг лишился своего жителя, но это было не так важно.

Важнее – Круг лишился ещё одного дома.

Красные Болота: Круг – 5: 0.

Слишком темно.

Теперь слишком ярко светит ночник.

Слишком громко тикают часы.

Холодно.

Под одеялом жарко. И почему, кстати, оно вдруг стало таким неудобным?

Орнубий ворочался в постели, убеждая себя в том, что ему необходимо выспаться перед важнейшим днём в его жизни, но заснуть всё равно не удавалось. Лишь под утро мозг, беспрестанно проигрывающий различные сценарии ближайших дней, всё же соизволил сделать передышку, и Орнубий провалился в неспокойный сон. Всего на пару минут, как ему показалось, когда оглушительно заверещала сирена, вырывая его из объятий Морфея, и нещадно, наотмашь забила по ушам.

– Господи, – простонал он, проклиная свою недавнюю покупку. Орнубий всегда плохо вставал по утрам, почти все будильники были бессильны в попытках разбудить его для важных дел. Почти все – но не этот, купленный специально перед Отбором. Ещё не хватало проспать.

«Не дайте себе проспать ни одного значимого события или встречи в вашей жизни! Будильник просто взрывной!», – сказали они ему. «Разбудит даже мёртвого!», – сказали они ему. «Берите, не пожалеете!», – и он взял, но с первой же его активацией пожалел. Будильник-динамит, оповещавший хозяина о том, что пора проснуться, адской сиреной, от которой только что не разлетались вдребезги окна у всех соседей в радиусе полукилометра, при срабатывании автоматически включал режим детонации. В связи с этим начинался обратный отсчёт («десять секунд, вы как раз успеете окончательно проснуться») и появлялась острая необходимость отключить «взрывной» провод. И сделать это правильно и быстро. А иначе…

«Рванёт не по-детски», – сказали они ему, и он не хотел проверять, насколько они преувеличивали. Меры, конечно, были радикальными, зато действовали безотказно. «Господи, ну какой же?!» – от паники у Орнубия, как и в предыдущие разы, затряслись руки. Проводов было много, а отключать сразу все было нельзя. Когда на таймере оставалось две секунды, Орнубий, уже готовый отшвырнуть будильник подальше (хотя вряд ли «не по-детски» погасилось бы парой метров), наконец отключил нужный провод. Положил взрывоопасное устройство на кровать, глубоко вздохнул, спуская напряжение, и поплёлся на кухню.

И если физически он проснулся, отключил эту адскую штуковину, чуть не заполучив себе сердечный приступ, даже сварил чашку кофе – мозг его ещё не пробудился, и, похоже, не собирался. Спать всё равно хотелось безумно. Предстоящие волнения наверняка его взбодрят, но до этого ещё надо было дотянуть.

Орнубий выпил кофе, взял брошюрку Инсайта и снова перечитал её. Ничего нового для себя не обнаружил, лишь убедился, что каждый пункт ему не нравился. Каждый пункт был против его природы. Как его вообще занесло в Инсайты?

За что?