Дела любви. Том II

«А любовь назидает»[1]. 1 Коринфянам 8:1

Вся человеческая речь, даже божественная речь Священного Писания о духовном, метафорична. И это вполне справедливо в отношении бытия вообще, поскольку человек, хотя он и является духом с момента своего рождения, лишь позднее осознает себя духом, а значит, чувственно он уже прожил определённый период своей жизни до духовного пробуждения. Но этот первый период не следует отбрасывать при пробуждении духа, так как пробуждение духа не провозглашает себя чувственным и душевным в противовес чувственному и душевному. Именно этот первый период захватывается духом и таким образом используется, таким образом берется за основу и становится метафоричным. Поэтому духовный и душевный человек в определённом смысле говорят одно и то же. И все же между ними существует бесконечное различие, так как последний не знает тайны образного выражения, хотя и употребляет то же самое слово, но не метафорически. Между ними существует огромное различие: один из них совершил переход или позволил перенести себя на ту сторону, в то время как другой остается на этой стороне, и всё же их объединяет то, что они оба используют одно и то же слово. Тот, в ком пробудился дух, не покидает видимый мир, он по-прежнему, хотя и сознаёт себя духом, всегда находится в видимом мире и сам он действительно видим. Так он продолжает использовать тот же язык, только он становится метафоричным. Но метафорическое выражение – это не совершенно новое слово; наоборот, это обычное слово, осмысленное духовно. Как дух невидим, так и язык его – тайна, и тайна именно в том, что дух использует те же слова, что и ребёнок и обычный человек, но использует их в переносном смысле, тем самым дух отрицает себя как чувственного и душевного, но не отрицает это чувственным и душевным образом. Разницу здесь трудно заметить. Именно поэтому мы справедливо считаем признаком ложной духовности выставлять напоказ бросающееся в глаза различие, являющееся признаком чисто чувственного, тогда как сущность духа – это тихий шёпот тайны метафорического – для того, кто имеет уши, чтобы слышать.

Одно из образных выражений, наиболее часто используемых в Священнои Писании, или одно из слов, которое в Священном Писании наиболее часто используется в переносном смысле – это строить, созидать. И это действительно так – да, очень важно видеть, как Священное Писание не устаёт от этого слова, как оно духовно не желает перемен и новых оборотов и выражений, а напротив: то, что есть истинное существо духа, преобразует мысль в том же самом слове. Да, так назидательно видеть, как Священное Писание, используя простое слово, может указать на самое высокое и глубокое: это как чудо насыщения множества народа малым количеством еды, которое, однако после благословения стало настолько обильным, что все насытились и ещё осталось[2]. И так назидательно, если человек вместо того, чтобы торопиться совершать новые открытия, которые поспешно вытесняют старые, будет смиренно довольствоваться словами Писания, с искренней благодарностью принимая традиции ранних отцов, заново знакомиться – со старыми знакомыми. В детстве мы часто играли в «незнакомца», воистину, в духовном понимании это именно серьёзность – всерьёз продолжать эту назидательную шутку: играть в «незнакомца» со старым знакомым.