Дела и случаи нестарой школьной девы

Звонили колокола. В этот ликующий звон из дверей храма вышли невероятно красивые Злата и её Павел. Остановились на высоком крыльце, слушая. Невеста морщила хорошенький конопатый носик — солнце слепило глаза — и сияла так, что смотреть было невозможно. Буквально ярче белейшего деревенского снега, невыносимо блестевшего на зимнем ледяном солнце. Павел чуть смущённо улыбался, но казалось, что с трудом сдерживается, чтобы не крикнуть что-нибудь вроде: гип-гип! наша взяла! — и не запрыгать от счастья.

Ирина никогда раньше не была на венчании и уж тем более не выдавала замуж любимую, самую лучшую, ближе близкого подружку, и теперь стояла между могил старого кладбища, окружавшего церковь, и хлюпала носом. Наверное, про совершившееся Таинство так говорить было нельзя, но ей ужасно, ужасно понравилось. Она проревела, прячась за спинами многочисленных родных и друзей жениха и невесты, почти всё время венчания и даже теперь, выйдя на мороз, всё никак не могла остановиться. Всхлипывала и восклицала негромко:

— Боже, как красиво, как правильно!

Красиво и правильно, в её понимании было всё. И нежная тоненькая невеста в кремовом строгом прямом платье под горлышко. И высокий счастливый жених, не отходящий от неё ни на шаг. И старинный храм, возносящийся высоко-высоко. И рослый молодой батюшка, торжественный и радостный, сказавший в конце долгую, понятную, прочувствованную и какую-то тоже очень правильную проповедь, которую все присутствовавшие слушали с большим вниманием. И гости, на лицах которых Ирина видела только искреннюю радость и любовь. И вообще всё и вся.

Когда Злата и Павел стояли у алтаря на белоснежных подножьях с венцами на головах, невероятно похожие на князя Гвидона и Царевну-Лебедь, какими Ирина их представляла, когда пел хор и острые солнечные лучи путались в окладах икон и резном паникадиле, она вдруг поняла, что больше всего на свете тоже хочет вот так. И теперь всё неотрывно думала об этом и никак не могла успокоиться.

Над белым снегом, над церковным двором, старым уютным кладбищем и всеми присутствующими ликующе заливался колокол: семья родилась! Под этот весёлый светлый перезвон, жених с невестой, вернее, теперь уже муж и жена, стали спускаться по ступеням высокой лестницы. Павел поддерживал Злату, а она — снизу вверх — смотрела на него с такой нежностью и такой любовью! И было холодно-холодно, солнечно, ярко и радостно до кома в горле…

А потом все поехали в старый дом молодых праздновать. И не отреставрированный до конца Дом сверкал окнами и был светел и праздничен. Не хуже какого-нибудь дворца… Да и вообще свадьба была самой весёлой и правильной из всех, на которых когда-либо была Ирина. Она радовалась вместе со всеми и думала, что теперь, наконец, знает, чего хочет, и к чему будет стремиться. Хотя… Где встретишь того, с кем можно вот так?..

Новый год начался — как и большинство учителей, Ирина Сергеевна Дунаева мерила свою жизнь не календарными, а учебными годами — неоднозначно. В плюсе было возвращение к любимой работе, присутствие рядом драгоценных подружек и обожаемых коллег, полученные за лето водительские права и, конечно, ненаглядные дети, по которым она за каникулы страшно соскучилась. В минусе — до сих пор неустроенная личная жизнь. И это, последнее, обстоятельство несколько омрачало жизнь вообще. Да что уж там. Сильно омрачало.

Но, тем не менее, оптимистка Ирина старалась думать только о хорошем. Ну, например, о том, что их школу наконец-то отремонтировали. И теперь можно было забыть обо всех прелестях капитального ремонта без отселения.

А этих самых прелестей было столько, что хоть книгу пиши! Особенно выделялись среди них уроки в три смены, потому что не хватало кабинетов — строители последовательно перекрывали по этажу, а учителя вместе с детьми ютились на оставшихся. Ещё в школьном здании было страшно холодно, и дети сидели на уроках в верхней одежде и даже иногда в перчатках. И тогда Ирина, кутаясь в огромную бабушкину шаль, чувствовала себя натурально героиней чёрно-белого фильма про войну. Особенно, когда грохотало и визжало что-то этажом выше и на неё и учеников сыпалась с потолка побелка.

В разгар ремонта ей позвонила методист и радостно сообщила, что на следующий день приедет к ней на уроки: Ирина собиралась получить очередную квалификационную категорию. Ирина Сергеевна попыталась было подготовить гостью, к тому, что ждёт её в их школе, и посоветовала одеться потеплее, попроще и поплоше. Но, как стало ясно утром, та то ли не поняла, то ли не поверила, то ли решила, что Ирина Сергеевна сгущает краски.