Декалогия

Стократ блажен, кто кровь свою смиряет;

Чтоб на земле путь девственный свершить:

Но роза в благовонье растворясь,

Счастливей той, что на кусте невинном

Цветет, живет, умрет – все одинокой!

В. Шекспир “Сон в летнюю ночь”. I, 1

Боль. Это чувство первым вернулось к Ивану вместе с сознанием. Все его лицо раскалывалось, стягивалось и отекало от невероятной боли, тело гудело и каждое слабое движение возвращало его в полуобморочное состояние.

Он лежал на грязных, прогнивших нарах в одиночной камере, где сквозь маленькое, высокое оконце мерцали три слабые звездочки. Еще мгновение и в душу его ворвалось другое чувство, которое сразу отразилось протяжным, болезненным стоном. И если физическая боль сейчас представлялась, как данность, которую нельзя превозмочь, но с которой можно смириться, то боль душевная с чудовищной силой продолжала разъедать всю прошедшую жизнь Ивана, как кислота, впиваясь в мельчайшие клочки его воспоминаний и не оставляя надежд на будущее…

Первая из этих мыслей была о женщине, которая и привела его в этот застенок. Где она сейчас? Быть может, она занимается любовью со своим мужем или заботиться огородными грядками, или готовит обед… А он лежит один, в грязной камере и все затмевающая боль проникает даже в его мысли, делая их тупыми и тяжелыми. К этому ли он стремился? Мог ли подумать, что его восторженная, беззаветная любовь способна закончиться так печально? Когда-то одна её улыбка способна была подвинуть его на великие подвиги и страшные преступления. Не будь этого, Мария сразу бы стала его презирать. Он не мог этого допустить, и продолжал мучить себя. Теперь что-либо менять было уже слишком поздно…

Его беременная жена Татьяна узнала о самоубийстве мужа спустя две недели. Она никогда не испытывала к нему пылкой любви и люто ревновала к той, с кем он мысленно изменял каждую минуту, даже в постели. Из Ивана впрямь мог получиться замечательный муж, если бы он не разрушил собственную жизнь бесплодной, мучительной любовью. Но это было выше его воли и понимания.

Он познакомился с Марией, когда учился в аспирантуре. Эта красивая, легкомысленная и жизнерадостная девушка сразу привлекла его внимание. Она была мила, скромна, её чарующая женская слабость искрящимися лучами пробивалась через все её существо, не лишенное гордости и какой-то затаенной жестокости, которая на первый взгляд казалась тончайшим проявлением ума. Все эти хитросплетения её нервного характера, полнейшая откровенность, с которой она могла открыться первому встречному, наивность, которой она умело пользовалась, – заставляли мужчин сразу же бросаться перед ней на колени и безропотно служить этой царице преисподней. Многие не выдерживали будущих пыток и тогда награждались либо презрением, либо счастьем. Иван был одним из немногих. Он дольше других продолжал служить её ледяной красоте.

Его жена смутно догадывалась о мотивах совершенного Иваном преступления. Они познакомились в деревне, куда Иван приехал погостить к своим дальним родственникам. В тот же день туда приехала и Мария. Она остановилась в его доме. Странная парочка сразу же привлекла внимания местных жителей: мало кто из горожан тогда изъявлял желание пустить корни в этой грязной и мозолистой глуши. Загадочные слухи об их прошлом стали ещё более фантастическими после того, как Мария на восьмой день после приезда расписалась в сельсовете с одним местным парнем. Чтобы не привлекать внимания, она чуть ли не насильно женила Ивана на своей новой подружке, Татьяне, а затем дала согласие на их отъезд в город. Но Мария ошиблась: через несколько дней после переезда Ивана арестовали. Еще через месяц пришло известие о смерти Ивана. Его родители тогда не позволили Татьяне уехать обратно в деревню и приняли на себя заботу о ней и её ребенке.

В деревне же после таинственного исчезновения Марии с супругом, поползли слухи о том, что Иван помогал ей расправиться с виновниками смерти её родителей и попутно каким-то ограблением. Отец Марии, поляк по национальности, умер от голода в трудовом лагере, а мать расстреляли сразу после войны по обвинению в пособничестве нацистам. После смерти Сталина её реабилитировали, но это не спасло Марию от многократных унижений в детском доме. Она поклялась отомстить…

Татьяна же через восемь месяцев разродилась мальчиком, которого назвали Дмитрием, в честь деда. Об отце предпочитали не вспоминать совсем. Мальчик рос на попечении деда с бабкой, тогда как мать устроилась на ткацкую фабрику, и безуспешно пыталась устроить свою личную жизнь:

– Тетя Клава, вы сегодня заберете Димочку из детского садика, а то у меня…

– Милочка, – перебила её Клавдия Ивановна, не желая слушать вещи, к которым её нравственность боялась быть причастной, – разве я отказывалась когда-нибудь забирать своего внука из детского сада? И поверь, я с радостью позабочусь о нем в эти выходные.

– Спасибо, тетя Клава, – разговор на этом окончился.