Дежавю

«Две тысячи лет искали ответ

Что после смерти, как там?

Есть жизнь, или нет?»

Во дни минувшие, во времена стабильные, когда буйные еще обитали в палатах, а не на главных каналах, и мир не спятил окончательно, в городе V включили телевизор.

Была, знаете, такая традиция по утрам.

Дядечка в студии убеждал, внушал доверие лицом и исцелял души на расстоянии. Он возрождал надежды и лил бальзам на израненные новостями сердца. С такими талантами, да в Думу, но кто ж его пустит? Приходилось собирать пятаки с другого дерева.

— Всем известно, что прошлого уже нет, а будущее еще не наступило, — ванговал он глубокомысленно подняв палец. — Но память зрительная, слуховая, особенно память на уровне клеток, убеждает нас, что не днем единым…

Тут он загрустил на полуслове. И задор исчез, и дар убеждения.

Трудно, знаете ли, вещать, когда тебя вырубили.

Проверенное средство против коучей, попов и мотиваторов: ни один телек не нашел еще способ отцыганить вас без электричества. Сам Гундяев не смог сокрушить мой материализм, когда его отключили на словах “Братья мои”.

А истории про клеточную память, мы оставим публике легкомысленной, способной верить британским ученым на слово, а не лбам своим, многоопытным, оставившим пометки ни на одной стене.

Увольте.

В такой, юношеской уверенности счастливо пребывал и наш герой.

Пока…

В один из майских дней, когда жители королевства расположенного в крайне суровых широтах, ликуют и празднуют приход весны, Алекс, преодолев препятствия, все-таки добрался до шоппинг-центра. На улице остались народные гуляния и десять выходных, за стенами же царили зеркала, жемчужные бусы и дары фей. И хоть до лета оставался почти месяц, здесь повсюду уже проявилась молодая поросль.

Сидя на стульчиках, она болтала невесть когда успевшими забронзоветь икрами, и разгоняла заботы. Загорелых ног много не бывает, их волнующие линии — лучшее лекарство против суматохи. И спешить уже некуда и незачем. Если побыть здесь пару часов, можно стать специалистом редкого полета по женским изгибам. Можно просто читать судьбу по глубине декольте, безошибочно предсказывать будущее и забрать синюю руку в Битве Экстрасенсов.

Еще через час наблюдений ты сможешь писать тома о влиянии географии на длину ног и женскую красоту, и стать ведущим «Очевидное Невероятное».

Вы видели этих молодых женщин? Еще вчера они были восьмиклассницами в школьной форме, а сегодня могут околдовать весь мир. И мир отдаст им все, и правильно сделает, для чего же еще Б. создал эту страшную силу?

Попав в мир прекрасного, Саня не мог оторваться от магнетизма форм и витал в облаках: «Удивительно все же, как Всемогущий додумался до совершенства женского тела. Попробуй, слепи такое из котлеток, капризов и гречки. А оно еще ходит, стучит каблучками и манит тайнами. Тайны намекают на чашечку кофе, букет роз и бокал Маргариты. Часок приятного общения, прогулка по Набережной, ночное рандеву и…».

— Какой часок, у меня встреча в 4-00! — парень встрепенулся, оторвался от сладостных грез и взглянул на старинные часы на стене: — 4-04! Никогда не опаздываю, а вовремя не могу, — и помчался через мраморный холл, на назначенную встречу.

Как вдруг…

Краем глаза заметил, как из скрытой тенью ниши, на него наваливается нечто.

Огромное, неудержимое и беспощадное.

И отражение напирающего Зла множилось в ряду бесконечных зеркал и выпирало из каждого из них.

Под конец священного дня недели, а именно — в пятницу.

Не в лесах непролазных и топях коварных, а в деловой части города V.

Лезло огромное чертзнаетчто.

Существо, никогда прежде им невиданное.

В этой жизни.

Но знакомое по какому-то запредельному опыту.

И, как нередко происходит с людьми внезапно напуганными — он впал в анабиоз и старался не стучать зубами громко. Вдруг, не заметит?

Реальность дня внезапно исказилась. Планы рухнули, дыхание сбилось и ноги отказали. Алекс остолбенел и разучился дышать, следя за надвигающейся бедой. Готовой смять приличного человека.

Ситуация хуже чем с бандитос: с теми, хотя бы, можно договориться.

Нет не сон, и нет, не показалось.

Миг растянулся, и стрелки замерли на часах.

Мозг перегрелся в попытках осознания происходящего.

Сердце пыталось выпрыгнуть из груди и удрать.

И тело хотело.

Но не подчинялась ни одна клеточка.

Вокруг вдруг потемнело.

Стены покачнулись, искривились зеркала, дрогнули колонны и не выдержали: поплыли.

Он попятился назад, сознание помутилось, и сгинул шумный холл с майскими юбками, зеркалами и колоннами.

Опасно ковыряться в прошлом, только копнёшь, глядишь, а оно норовит подменить настоящее.

Где-то прохудилась тонкая ткань времени, и человек неожиданно провалился в эпоху допотопную.

В период полной свободы и господства недалеких, но решительных.

Они стаями слонялись по местности в поисках добычи.

Порядки тогда царили незатейливые, незапачканные моралью и уголовным кодексом:

Увидел.

Догнал.

Замочил.