«Мне выпало счастье быть русским поэтом…»

«Мне выпало счастье быть русским поэтом…»

Андрей Семенович Немзер

Описание

Эта книга посвящена глубокому анализу поэзии Давида Самойлова, одного из ключевых поэтов второй половины XX века. В ней рассматриваются не только его собственные произведения, но и его место в контексте русской поэтической традиции. Автор, Андрей Немзер, разбирает стихотворения Самойлова на разных этапах его творчества, от ранних работ до поздних, исследуя влияние исторических событий и личных переживаний на его поэтическое мировоззрение. Книга прослеживает становление Самойлова как поэта, его диалог с предшественниками и современниками (Державин, Пушкин, Ахматова, Пастернак, Слуцкий, Бродский и др.). Особое внимание уделяется пониманию миссии поэта в России XX века. Книга написана ординарным профессором Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» Андреем Немзером, автором сопроводительных статей, составителем, комментатором ряда представительных изданий поэзии, прозы и эпистолярия Самойлова.

<p>Андрей Немзер</p><p>«Мне выпало счастье быть русским поэтом…»</p>

Художественное электронное издание

Оформление и макет

Валерий Калныньш

Редактор Наталья Рагозина

Художественный редактор Валерий Калныньш

Верстка Оксана Куракина

Корректор Елена Плёнкина

<p>Пять предуведомлений</p><p>Предуведомление первое. О теме предлежащего сочинения</p>Вот и всё. Смежили очи гении.И когда померкли небеса,Словно в опустевшем помещенииСтали слышны наши голоса.Тянем, тянем слово залежалое,Говорим и вяло и темно.Как нас чествуют и как нас жалуют!Нету их. И все разрешено[1].

Стихотворение это впервые было опубликовано в пятой книге Давида Самойлова [В: 36], то есть пришло к читателю в 1978 году. Родилось оно одиннадцатью годами раньше. Позволительно предположить (строго доказать не могу), что стимулом (или одним из стимулов) его появления была первая годовщина смерти Ахматовой. Написанный в марте 1979-го очерк о Пастернаке Самойлов назовет «Предпоследний гений» [ПЗ: 482–487]. Смежившие очи гении – Пастернак и Ахматова.

Через полстолетия с лишком по кончине Ахматовой крупнейший исследователь русской поэзии XX века (на сегодня – точно, может – и не только на сегодня) поставит на титуле второго издания своей сверхнасыщенной монографии страшное словосочетание – «Последний поэт» [Тименчик, 2014]. Страшное не столько из-за легко считываемой отсылки к одноименному стихотворению 1835 года [Баратынский: 179–181], сколько в силу тщательно скрытого, но угадываемого ответа на прорицание (чаяние? догадку? грезу?) года 1836-го:

Нет, весь я не умру – душа в заветной лиреМой прах переживет и тленья убежит –И славен буду я, доколь в подлунном миреЖив будет хоть один пиит.

Разумеется. Но когда последний уйдет, исчезнет не только слава, но и душа. Восторжествует тление. Сиречь тленность, незавершенной (оборвавшейся после начальных строк) одой на которую завершил свое земное бытие один старик, незадолго до того благословивший на весьма рискованное дело одного юнца:

А если что и остаетсяЧрез звуки лиры и трубы,То вечности жерлом пожретсяИ общей не уйдет судьбы.

[Державин, 2002: 542].

И некому будет «…в час вечера мечтать / Над тихой юноши могилой» [Жуковский: I, 78]. (Поэты, даже если доживают до весьма преклонных лет, умирают молодыми.) Никто не пробудит потомков ото сна (отсутствия поэзии), не шепнет «вслух страннику, вдали как тихий гром: / “Здесь Бога жил певец – Фелицы”» [Державин, 2002: 390]. «Никто! Но сложится певцу / Канон намеднишним Зоилом, / Уже кадящим мертвецу, / Чтобы живых задеть кадилом» [Баратынский: 201].

Стоп! Не все ли равно, кому нынче кадят, а кого задевают кадилом? Какие еще живые (включая тех, что некогда почитали грядущую свою смерть «мнимой» и намеревались в лебедином обличье вознестись над миром), если «вот и всё»? И велико ли утешение в том, что и прежде слагались «последние элегии» да «последние песни»? Или в том, что задолго до того, как смежили очи гении, сказано было:

Поверь: для них смешон твой плач и твой укорС своим напевом заучённым,Как разрумяненный трагический актер,Махающий мечом картонным…[Лермонтов: II, 33]

и

Зарыться бы в свежем бурьяне,Забыться бы сном навсегда!Молчите, проклятые книги!Я вас не писал никогда.[Блок: III, 88]

Похожие книги

Дипломат

Родион Кораблев, Джеймс Олдридж

На Земле назревает катастрофа. Алекс, обретя новые силы, сталкивается с масштабом бедствия, которое невозможно остановить только силой. В новой книге "Дипломат" Джеймса Олдриджа, Максима Эдуардовича Шарапова, Родиона Кораблева и Тэнго Кавана читатель погрузится в опасный мир дипломатии, где каждый шаг может иметь решающее значение. Встреча с адептами, новые дипломатические успехи и столкновение с врагом – все это в динамичной и захватывающей истории. Главный герой, Алекс, ставит перед собой сложную задачу – найти мирное решение и предотвратить катастрофу, используя свои уникальные навыки и дипломатические умения. История полна неожиданных поворотов и напряженных ситуаций, в которых Алекс должен проявить все свои качества лидера и дипломата. Будущее Земли зависит от его действий.

100 великих городов мира

Надежда Алексеевна Ионина, Коллектив авторов

Города – это отражение истории и культуры человечества. От древних столиц, возведённых на перекрёстках торговых путей, до современных мегаполисов, вырастающих на пересечении инноваций и технологий, города всегда были центрами развития и прогресса. Эта книга, составленная коллективом авторов, в том числе Надеждой Ионина, исследует судьбы 100 великих городов, от исчезнувших древних цивилизаций до тех, что сохранили свой облик на протяжении веков. От Вавилона до Парижа, от Рима до Рио, вы откроете для себя увлекательные истории и факты, связанные с этими важными местами. Книга погружает вас в атмосферу путешествий, раскрывая тайны и очарование городов, от древних цивилизаций до современности, и вы узнаете, как города формировали и продолжают формировать человеческую историю.

Угли "Embers" (СИ)

Автор Неизвестeн

Пламя дракона тяжело погасить. Когда Зуко открывает давно утерянную технику покорения огня, мир начинает изменяться. В предрассветном сумраке Царства Земли Зуко, проходя через трудности, пытается овладеть новыми способностями. Он сталкивается с последствиями прошлого и ищет пути к примирению с собой и миром. История пронизана драматизмом и поисками, наполненная внутренними конфликтами и душевными переживаниями главного героя.

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Татьяна Леонидовна Астраханцева, Коллектив авторов

Книга посвящена малоизученной истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища с 1896 по 1917 годы и его последнему директору – академику Н.В. Глобе. В сборнике представлены статьи отечественных и зарубежных исследователей, анализирующие личность Глобы в контексте художественной жизни России до и после революции, а также в период эмиграции. Материалы, архивные документы и факты представлены впервые. Книга адресована искусствоведам, художникам, преподавателям истории, а также широкому кругу читателей интересующихся историей русского искусства и культуры.