Дар из глубины веков

Знак информационной продукции 12+

© Агалаков Д. В., 2016

© ООО «Издательство «Вече», 2016

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2017

История появления «Велесовой книги» уникальна и полна загадок. Ее значение переоценить невозможно. Содержание книги в корне меняет наше представление об истоках отечественной государственности. Благодаря легендарным дощечкам подтверждается, что русская история намного древнее той, которую заученно преподают в школе. Увы, в отечественной историографии благодаря неосторожному и поверхностному умозаключению летописца Нестора до сих пор бытует преступная легенда о диких славянах, живших до Рюрика в землянках. Хорошо, хоть не на деревьях[1]! И это несмотря на то, что на обширной территории от Новгорода до Киева существовала Гардарика (Страна городов), как ее называли куда менее цивилизованные скандинавы! Бытует и другая унизительная легенда – о призвании чужестранцев-варягов, хотя Рюрик[2] был русским, внуком новгородского посадника Гостомысла, вождем воинской ватаги с речки Варяжи и озера Ильмень. Важен исторический пример: когда в 1066 году Вильгельм Завоеватель, герцог Нормандии, переплыл Ла-Манш, разбил англосаксов и завоевал Англию, в его новом государстве язык поменялся: все заговорили на французском! На языке короля и знати! Но вам любой честный историк скажет, что с приходом Рюрика в русский язык не было привнесено ни одного чужого слова. А почему? Да потому, что Рюрик и его воины говорили на русском! Завоеватели всегда приносили культы своих богов, силой насаждали их – в языческом обществе это было бескомпромиссным правилом! – но ни о каком Одине у нас на Руси и не слышали! С христианством пришла известная поговорка: «И за рекой люди живут». Это означает, что теперь все братья и равны перед единым Богом, ведь в языческие времена «река» была рубежом между царствами живых и мертвых. За «реку» ходили убивать и грабить. Там можно было все! Ну так какой же дурак в языческую эпоху позвал бы чужеземцев из дальних стран, хищных врагов, с чужими богами и чужим укладом жизни, в свой родной дом? Терзать свою землю? Самовольно записаться в рабы? Но норманологи продолжают игнорировать эти факты и повторять, как зомби, подлую теорию. Им просто ничего не остается делать, иначе их поганой метлой выметут из истории.

А ведь о том, что Рюрик и его дружина никакого отношения к скандинавам не имели, известно было все эти века. Но правда упорно замалчивалась, ведь как минимум два столетия Россия была оккупирована немецкой аристократией во главе с Романовыми и отравлена немецкой научной школой, презирающей все русское. Благодаря Байеру, Миллеру, Шлецеру и другим немецким историографам XVIII века вот уже триста лет мы живем не своей историей. Выдуманной! Навязанной нам извне! Легенда о неспособных править собою славянах в конечном счете позволила насадить в России позорное крепостное право и превратить миллионы людей в рабов. Большевики лишь с радостью подхватили эту черную идею и дали ей новое направление.

Роман «Велесова книга» приоткроет завесу тайны, уважаемый читатель. Вас ждет удивительное путешествие в глубь веков! Роман познакомит вас с древней русской землею Русколанью, раскинувшейся в предгорьях Северного Кавказа, с князем Бравлином, решившим разорить греческие города Тавриды и за это наказанным слепотой, с его жрецом Ягайло Ганом, лютичем, пришедшим на Русь с берегов Балтики, когда славянские племена силой и хитростью изгоняли с родных мест германцы. Позже Ягайло Ган и стал автором «Велесовой книги»[3].

Одна из главных героинь романа – Анна Ярославна, дочь киевского князя Ярослава Мудрого, ярчайший персонаж средневековой русской истории! Вместе с юной княжной вы отправитесь во Францию к королю Генриху Первому Капетингу, женой которого она должна будет стать. Анне Русской, королеве Франции, ключевой фигуре в истории «Велесовой книгой», посвящена значительная часть романа. Ведь это она увезет во Францию ту часть киевской библиотеки, что была написана рунами, с ней будут и дощечки жреца Ягайло Гана. Только так языческая «Велесова книга» сумеет избежать огня, ведь после смерти Ярослава Мудрого церковь несомненно сожгла бы ее.