Дар белого астронавта

Макар Синицын сидел на подоконнике и смотрел в окно. От голых деревьев и домов протянулись длинные тени. Далекие сопки за Амуром потемнели, стали похожи на черных ежей. Ветер гнал по улице желтые и красные листья. А по двору гонялся за ними на велосипеде второклассник Гоша Шурубура. Заметив Синицына, он подъехал поближе, остановился под окном и, задрав голову, крикнул:

— Когда планер сделаешь? — и добавил: — Обещалкин!

Макар ничего ему не ответил. Стал гладить сидевшего рядом толстого полосатого кота Обормота. Тот заурчал от удовольствия.

Шурубура, пронзительно свистнув, укатил. Макар, вздохнув, посмотрел ему вслед.

Дом стоял на вершине сопки, и из его окон открывался красивый вид на Хабаровск.

Город тянулся вдоль широкого Амура на десятки километров. На соседней улице Калинина высились новенькие многоэтажки. Справа бежал Амурский бульвар с многоцветными клумбами. А еще ниже, за бетонной набережной, раскинулась водная гладь реки. Сегодня Амур отливал холодным, синеватым блеском. Осень. Обезлюдел песчаный пляж, на который любил бегать Макар. Палуба белоснежного плавучего лайнера «Семен Дежнев», решавшего острым форштевнем волны, была пустынна.

Капитан в бинокль рассматривал крутой обрывистый правый берег.

Макар вспомнил недавний шторм на Амуре.

Пенистые волны с грохотом обрушивались на бетон набережной, и в воздух взлетали брызги, а небольшой буксирчик, ныряя среди разъяренных серых валов, торопился укрыться в спасительном затоне. Выл сильный ветер, и казалось, портовые краны, похожие на журавлей, вот-вот снимутся с места и улетят в теплые края.

Макар представил себя капитаном на мостике большого теплохода. Вот он громовым голосом кричит на всю квартиру: «Свистать всех наверх! Полный вперед!»

Сейчас, с наступлением осени, такие штормы налетали все чаще — Амур сердился и бушевал перед тем, как его свободолюбивые волны надолго закует толстая ледовая броня.

…В холодильнике щелкнуло и загудело. Синицыну представилось, что где-то там, внутри, сидит маленький человечек, одетый в теплую шубу, собачьи унты и меховую шапку с длинными ушами. Точь-в-точь как его папа, известный полярник. Сидит человечек, а перед ним рубильник. Повыше — термометр. Человечек смотрит на него, и как только столбик опускается ниже красной черты, выключает холодильник. А когда столбик перерастет красную черточку, снова включает. И так без конца…

Вдруг из-под холодильника осторожно высунулась острая белая мордочка. Тревожно зашевелились кончики блестящих усов. Показался маленький белый мышонок. Синицын изумленно смотрел на него: откуда он взялся? В школьном живом уголке он встречал белых мышей, но никогда не слышал, чтобы они водились в квартирах.

Но тут он удивился еще больше: глазки, усики и хвостик мышонка необыкновенно ярко сверкнули.

Они были золотыми!

Как завороженный смотрел Макар на мышонка, а тот, не подозревая, что в кухне еще кто-то есть, подбежал к столу и принялся обнюхивать его ножку. Тут кот Обормот напружинился и прыгнул. Мышонок белой молнией метнулся по полу и исчез под холодильником. Обормот забегал вокруг холодильника, сердито урча и пытаясь достать мышонка лапой.

— Что, не вышло? — довольно сказал Макар. — На такого маленького бросаешься! Это же мышонок с золотым хвостиком! Иди лучше лови в подполе крыс.

Кот сел, захлестнул вокруг передних лап хвост и уставился на хозяина желтыми злыми глазами. Мяукнул, не соглашаясь с Макаром. Ему хотелось мышонка.

— И не стыдно тебе, разбойнику? — возмутился Синицын. — Смотри, выгоню.

Кот перекинул хвост с одном стороны на другую.

Двери скрипнули. На шум явился Брехун — маленький шелковисто-белый фокстерьер, ласковый с друзьями, но беспощадный к врагам. Он презрительно посмотрел на кота и, стуча коготками, подошел к Макару. Уткнувшись холодным носом ему в руку, вильнул хвостом. Кот насторожился, готовясь запрыгнуть на стол, если Брехун бросится на него.

Но тот вдруг забеспокоился и двинулся к холодильнику. Сунул под него нос и стал шумно нюхать.

— И ты туда же? — упрекнул его Макар. — Ополчились на маленького!

Брехун завилял хвостом, но продолжал нюхать, даже царапнул пол когтями.

В коридоре раздался звонок.

— Это ко мне пришли! — сообщил Макар коту и фокстерьеру и побежал открывать.

На лестничной площадке он увидел Дашу Поспелову и Генку Лысюру. За ними поблескивал круглыми очками Зина Живцов с рулоном белой бумаги.

— Заходите, заходите, — пригласил Синицын. — Вот вешалка, раздевайтесь.

Генка помог Даше снять пальто. Он был староста класса и всячески показывал, что он не такой, как все.

— Эх ты, хозяин! — упрекнул он Макара. — Надо же помочь даме раздеться.

«Дама» захихикала и стала поправлять перед зеркалом косички.

— Ничего, не барыня, — грубовато бросил Синицын, хотя ему стало неловко. Он вспомнил, что папа всегда помогал маме снять пальто.

Генка взял у Зины рулон и расстелил его на столе, сам забегал по комнате. Это у него называлось «творчески мыслить».