Данлинские легенды

Металл браслета ярко блестел в лучах заливавшего стол солнечного света, с каждой секундой меняя оттенок. Полоса стали переплавлялась в серебро, и в такт изменениям цвета пульсировал коричневатый камень в облегавшей руку ювелира перчатке из стальных пластин. Еще несколько секунд – и браслет окончательно изменился, обрел облик чистого серебра. Камень-гемфорит потускнел, погасло и едва заметное свечение разбегавшихся от него линий узора Изменения.

Покрутив в руках преображенный браслет, Фавий Меделл с улыбкой кивнул. Работа всегда доставляла ему удовольствие, особенно такая. Медленная, кропотливая, но помогающая создать нечто новое. Или придать иной блеск уже существующему.

Жаль, что измененный металл не обладал природно-магическими свойствами настоящего, и такое серебро годилось лишь на украшения. Зато настоящие металлы не обесценивались.

Меделл стянул перчатку-Фокус и осторожно высвободил из ее гнезда гемфорит. Взял с полки рядом другую перчатку, вставил камень в нее; теперь сталь на кисти ювелира сияла узором не Изменения, а Управления. Основа браслета была готова, так что дело оставалось за тщательно рассчитанной гравировкой.

Ювелир снова склонился над браслетом, коснувшись его кончиками закованных в сталь пальцев; лишний раз сверился с лежавшим рядом рисунком, сосредоточился, и гемфорит вновь запульсировал, наполняя своей силой узор перчатки.

Под пальцами Меделла на серебре проступали изящные тонкие линии, сплетавшиеся в силуэты оленя, охотников, собак, стрел.

Все, что пожелал заказчик.

Ювелир потратил несколько недель на подготовку, и сейчас работал неспешно и уверенно, воплощая в металле сцену, существовавшую ранее лишь в сознании и на бумаге.

Стрелки часов на стене описали полный круг, когда Меделл наконец удовлетворенно выдохнул и откинулся назад, глядя на лежащий перед ним браслет с тонкой гравировкой. Осталось только погрузить в металл пару драгоценных камней, но этим ювелир решил заняться завтра с утра. Тонкая работа изрядно утомляла.

Встав из-за стола, Меделл потянулся, разминая мышцы, на мгновение задумался: кажется, что-то он забыл. Намеченное выполнил, но что-то еще осталось…

А, точно, сегодня же последний день месяца.

Меделл двинулся к левой стене, куда была врезана покрытая ровными засечками металлическая пластина. Поднял руку, привычно ощущая, как сила Земли звенит в теле и узоре Управления, направил собственную волю на ровную поверхность.

Число засечек пополнилось еще одной.

Меделл снял Фокус и перебрал в памяти оставшиеся заказы. Верно, офицер из Девятого Легиона просил врезать камень в рукоять его меча – обычный, не гемфорит. Эта работа была несложной, но военные хорошо платили. Легион вскоре должны были перевести в иную провинцию и мастера Дациума пользовались моментом.

В соседней комнате звякнул колокольчик; ювелир отвлекся от раздумий и двинулся открывать.

– Доброго дня, Ланий, – улыбнулся он вошедшему.

– Доброго дня, мастер Меделл, – отозвался тот.

Ланий тоже был магом-ювелиром; Меделл учил его этому мастерству с тех пор, как поселился в Дациуме. Юноша отличался изрядными способностями и умением, был лет на сорок моложе наставника, но Меделл был уверен, что ученик превзойдет его мастерством еще до того, как отпразднует тридцатый день рождения.

Только вот сейчас Ланий почему-то выглядел необычно подавленным, никакой привычной жизнерадостной улыбки.

– Что стряслось? – спросил Меделл, закрывая за учеником дверь.

– Понимаете… – начал Ланий.

Он замялся, вздохнул и выпалил:

– Мне предстоит дуэль.

Меделл застыл на месте. Ланий всегда отличался доброжелательным, даже мягким характером. Как, во имя Молчаливых, он сумел схлопотать вызов?

– Как? – произнес ювелир вслух.

– Он положил глаз на мою сестру, – невесело ответил Ланий. – Встретились на улице, он пристал к Энилии… Я разозлился. Вступился, сказал, что о нем думаю – он меня вызвал, я и принял вызов. Только потом сообразил, что сделал.

– Кто именно?

– Киний Арриан.

С Аррианом сам Меделл никогда не встречался, но имя ему было знакомо. Маг-солдат Девятого Легиона, не носит высокого звания, но очень и очень неплохой боец. Неравные с Ланием силы, и это еще мягко сказано.

Арриана часто называли беспощадным и жестоким, так что можно было не сомневаться – оскорбителя он постарается изувечить.

– Отменить нельзя? – без особой надежды спросил Меделл.

– Нет, – покачал головой Ланий. – Вызов при свидетелях, мы оба – полноправные маги, ступень гражданства одна, пьяны не были… Войны сейчас нет, Девятый Легион будет в провинции еще полгода, я – не из незаменимых мастеров.

Меделл скривился. Дуэльный кодекс Адамаса сохранился еще с давних времен; его не раз хотели пересмотреть, но каждый раз откладывали в пользу более срочных вопросов. Пока что эти правила сохраняли силу закона.

– Когда дуэль?

– Завтра.

– Защитника себе найти не успеешь, – констатировал Меделл, – да и не согласится никто.

Ланий лишь кивнул. Меделл отметил про себя: все равно бы не отказался, семья для ученика всегда была предельно важна.