Дамочка, что надо

Грофилд открыл правый глаз и увидел, что в окно его комнаты лезет девушка. Закрыв правый глаз, он открыл левый, но девушка никуда не исчезла. Серая юбка, синий свитер, светлые волосы и длинные загорелые ноги, оседлавшие подоконник. Все было на месте.

Но ведь комната находилась на пятом этаже гостиницы. За окном ничего не было, только воздух да противная глазу панорама Мехико-Сити.

Комната Грофилда была погружена в полумрак, поскольку он дремал после ланча. Очевидно, девушка решила, что номер пуст, и, очутившись внутри, тотчас зашагала к двери. Грофилд поднял голову и сказал:

— Если вы — моя волшебная фея, почешите мне спину.

Девушка подскочила, с кошачьей мягкостью приземлилась на ноги и попятилась к дальней стене, вытаращив на Грофилда глаза. В полумраке ее зрачки мерцали, как белые звезды, в них застыл ужас.

Грофилд не ожидал такой бурной реакции. Он попытался успокоить девушку.

— Я серьезно, — сказал он. — Встать с постели я не могу, а спина жуть как чешется. Раз уж вы все равно идете мимо, почешите мне, пожалуйста, спину.

— Вы тоже из этих? — спросила она скрежещущим от страха голосом.

— Смотря что вы имеете в виду. Иногда я бываю «одним из этих», а порой и возиться не стоит. Последнее время я не был «одним из этих», поскольку нездоров.

Блеск в ее глазах мало-помалу затухал. Она спросила голосом, уже больше похожим на человеческий:

— О чем это вы?

— Откуда мне, к чертям собачьим, знать? Разве мы о чем-то говорим? — Он попробовал сесть в постели, но его так и передернуло от боли в раненой спине. Он поморщился и покачал головой.

— Мне все хуже, — проговорил он. — Так всегда бывает перед выздоровлением. Она боязливо отошла от стены.

— Вы ушиблись?

— Пустяки, mon capitaine, малость зацепило мягкие ткани. Я бы тотчас выздоровел, стоило какой-нибудь Флоренс Найтингейл почесать мне спину.

— Я доверяюсь вам, — сказала девушка, сделав еще один шаг к кровати. — Видит Бог, мне надо кому-то довериться.

— Не будь я хворый, вы бы так не говорили. Она вдруг посмотрела на потолок, словно боясь, что он сейчас обрушится, потом снова обратилась к Грофилду:

— Вы мне поможете?

— А вы почешете мне спину?

Теперь ее переполняло сменившее ужас нетерпение.

— Я совершенно серьезно! — сказал она. — Это вопрос жизни и смерти!

— Такого быть не может, но я вам вот что скажу. Вы почешете мне спину, а я спасу вам жизнь. Идет?

— Если вы позволите мне побыть здесь, — сказала она. — День-другой, пока не минует опасность. Грофилд улыбнулся.

— Я уже много дней лежу в этой постели, — ответил он. — Мне не с кем поговорить, нечего почитать, совершенно нечем заняться. Время от времени я с грехом пополам поднимаюсь, кое-как добираюсь до ванной и снова ложусь. А когда, подремав, просыпаюсь, то чувствую, что место раны немеет, а вокруг него жутко чешется. Три раза в день помощник портье, угодливый молодой человек с густыми усами и наглой ухмылочкой, приносит мне поднос с отбросами и заявляет, что это пища, а я ее ем. Дорогая, если вы иногда будете разговаривать со мной, а иногда чесать мне спину, вы можете остаться здесь хоть навсегда. Правду сказать, я даже готов заплатить вам, чтобы вы остались здесь навсегда.

Она вдруг улыбнулась и заявила:

— Вы мне нравитесь. Мне нравится ваше отношение к жизни.

— А в спину мою вы просто влюбитесь.

Она подошла к кровати.

— Вы можете сесть?

— Пока еще нет. Каждый раз, когда я просыпаюсь, все тело так затекает, что я не в силах шевельнуться. А вот перевернуться я, пожалуй, сумею.

— Я вам помогу.

Он дал ей правую руку. Она потянула его, Грофилд принялся извиваться ужом и вскоре уже лежал ничком, смяв в комок все простыни.

— Эй, да вы же в чем мать родила! — воскликнула девушка.

— На мне же целая постель, — сказал он в подушку. — Разве этого недостаточно?

Девушка расправила простыни и прикрыла Грофилда до пояса.

— Ну вот, хорошо. Что это за повязка?

— Там рана.

Девушка осторожно дотронулась до повязки, которая была наложена возле левой лопатки.

— Что за рана?

— Нанесенная стрелой Купидона. Я посмотрел в глаза милой волоокой сеньориты, и Купидон пронзил меня стрелой, я и опомниться не успел.

— Выходит, вы тоже в беде, — заметила она.

— Ничего подобного. У меня весь мир на поводке. — Он слегка изогнулся. — Вы когда-нибудь начнете чесать? В основном вокруг повязки.

Она принялась чесать.

— Повязку надо сменить, вы знаете?

— Я вам не акробат.

Она чесала спину легкими широкими круговыми движениями.

— Вы говорите, не в беде, — задумчиво сказала она. — А между тем кто-то же вас ранил…

— Стрелой.

— Какая разница, чем? Вы лежите здесь совершенно один. Очевидно, не хотите, чтобы вас осмотрел врач. Вы вообще не выходите из комнаты и… О-о!

— О-о?! Чешите, чешите.

— Простите. Я только что поняла, в чем дело.

— Дело?!

— Ну, ваша рана. Она ведь огнестрельная, разве нет? Вот почему вы не хотите показаться врачу.

— Теперь давайте поговорим о вас.

— Могу спорить, вас разыскивает полиция, — заявила она.