Дача у озера

1.

Ранним утром по озерной глади, словно лепестки роз, рассыпятся рассветные блики. Гладкие весла взмахнут, будто крылья стрекозы, и снова погрузятся в озерную ласковую и спокойную воду. Лодка скользит вперед, и вдоль ее белого, крутого, будто лебяжьего, бока волна струится шелковой складкой.

Причаливаешь к песчаному берегу в двух шагах от калитки…

Алисе вспомнился ветхий покосившийся заборчик и буйные заросли за ним, за которыми едва видно второй этаж темного от воздействия времени и непогоды дома. «Забор будет новый, белый. Заросли выполю… А вот причал! Причала-то там никакого нету! Надо сделать».

Алиса только сейчас заметила, что все еще похлопывает лодку по деревянному белому с алой полоской боку. Как же глупо она выглядит со стороны, наверное. Она быстрее сняла руку и полезла в карман куртки за смартфоном, чтобы записать идею о причале. Но кое-кто уже заметил ее нелепый жест.

– Эй! – вдоль ряда выставленных лодок к ней бежала Верочка – эффектная, будто с рекламной страницы глянца, в своем броском клетчатом мини-платье и красном плащике. – Кричу тебе, кричу через весь магазин. А ты тут… заснула что ли? – Вера улыбнулась насмешливо: – Или с лодкой обнимаешься?

– Т-шш, – шикнула на сестру Алиса и сказала важно: – Это не просто лодка.

– А кто? Заколдованный принц, что ли? – прошептала Вера и засмеялась.

– Это «Лебедь»! – сказала Алиса. – Так я ее назвала.

Вера усмехнулась:

– По-моему, она больше на калошу похожа.

Алиса пожала плечами, добавила небрежно:

– А принц мне никакой не нужен.

– Даже с яхтой?

– Даже. Мне моя независимость дороже. А яхту, – хлопнула Алиса по лодке, – я сама куплю.

– Ну если ты способна вообразить, что это яхта, то теперь понятно, почему ты так запала на ту избушку – она тебе виллой у океана представляется.

Алиса улыбнулась:

– Да мой дом лучше, чем вилла у океана. Там не будет никаких тайфунов. Или пиратов. Или акул. Кроме меня. – Она засмеялась.

Вера тоже засмеялась, а потом резонно заметила:

– Ну, дом еще не твой.

– Но будет. Ты же знаешь – через неделю хозяйка привезёт документы и мы начнем оформлять…

2.

Когда они усаживались в Алисин старенький "фольксваген-жук", ждавший их на магазинной стоянке, Вера сказала, расправляя подол платья:

– Не понимаю, зачем тебе одной такой домина?

– Чтобы жить в нём.

– Ты с нашей городской квартиры съедешь, что ли?

– Разумеется, нет. Я не могу оставить магазин.

Алиса владела цветочным магазинчиком. Начала она свое дело еще пять лет назад, сразу после того, как ушла из института. И теперь бизнес приносил небольшой, но стабильный доход.

– Тогда зачем тебе дом? – приставала Вера.

– Чтобы отдыхать там, и, вообще, это вложение хорошее…

– Вложение! Ты же в кредит его берешь!

– Ну и что! – упрямо сказала Алиса.

Главное – это была мечта, свой собственный домик. Да еще у озера – прямо как в кино. Разве мечта нуждается в практических оправданиях?

– Родительской дачи тебе мало, что ли? – возразила Вера.

– Одно дело – жить с родителями, а другое – самой, независимо. И потом – мы же все равно в одном поселке будем.

– Опять твоя независимость! Далась она тебе. Разве не легче – на всем готовом. Мне вот нравится.

– Знаешь, – назидательно сказал Алиса, – уровень свободы обратно пропорционален уровню ответственности.

– Опять твои эмансипистские формулы.

– Не эмансипистские, а общечеловеческие.

– Все равно, – равнодушно отмахнулась Вера. – Скукота. Мне кажется, ты их придумала, чтобы оправдываться.

– За что это? – возмущенно спросила Алиса, выруливая со стоянки.

– За свое ледяное сердце, которое влюбляться не умеет.

– Может, я не хочу влюбляться!

– Так не бывает! Все хотят! – горячо возразили Верочка, а потом мечтательно возвела глаза: – Ведь любовь – это самая прекрасная вещь на свете.

– Ну, в твои двадцать позволительно так думать.

– А в твои двадцать пять – уже нет?

– Я и в двадцать так не думала.

– Ледяное сердце, я же говорю, – сказала Вера, фыркнув.

3.

Потом они поехали в огромный торговый центр, где продавались строительные и отделочные материалы на любой вкус. Алиса с азартом охотника бегала по этажам, высматривая и прикидывая материалы для своего будущего гнездышка, а Вера со скучающим видом семенила следом.

Когда они зашли в отдел керамической плитки, Алиса кинулась к выставленным на стенде красивейшим квадратным изразцам – они были бело-синие, под гжель, с рисунками разных народных сценок.

Алиса вспомнила дом, он был очень старый, постройки годов 50-х, но достаточно крепкий. На веранде – резные балясины, над окнами – узорчатые наличники. Краска облупилась, почти исчезла. Но краска – ерунда. Можно покрасить все эти деревянные кружева – и они будут как новые.

А внутри дома – пыль, тишина. Старая мебель. В большой комнате на первом этаже – несколько дверных проёмов, лестница на второй этаж. У стены – высокая голландская печь, плитка на ней простенькая, тусклая, вся в трещинах. И вот изразцы как раз подошли бы по стилю и к печке, и к дому. Алиса сказала Вере, глядевшей на свое отражение в зеркальной стене по-соседству со стендом:

– Представь, если печку такими обложить – будет уютно, славно…