Да исторгнется сердце неверное!

"Я сплю", – подумала Нора и была права, хотя это не имело значения.

Сон был совсем как явь, даже на лезвии ножа в руке долговязого майяского жреца играли блики. Жрец стоял лицом к Норе в тесной каморке, расположенной, насколько ей было известно, у основания храмовой пирамиды. Она не отводила глаз от каменного ножа, но почему-то одновременно отмечала точность всех деталей костюма жреца и убранства кельи – крошечного помещения с каменными стенами и кровлей из душистого сухого тростника. На мантии жреца колыхались стилизованные изображения колибри и канюков.

– Итак, ты готова? – спросил жрец, поднимая руку. Разумеется, говорил он не по-английски, и тем не менее Нора понимала его.

– Готова? К чему?

– После дождей, – растолковал ей жрец, – нам надлежит приносить в жертву девственницу, дабы и новые наши поля были плодородны.

Нора удивилась и почти обиделась, но пока не испугалась.

– Какая я тебе девственница? – воскликнула она.

Жрец простер к ней руку.

– Идем, ты заставляешь народ ждать.

С улицы доносился глухой гомон огромной толпы. Нора отпрянула и прижалась спиной к шершавой стене, острый камень царапал кожу сквозь тонкую белую сорочку.

– Я замужем, – заявила Нора.

Где-то в другом, безопасном мире, за гранью сна, мирно посапывал Рэй. Он лежал на соседней раскладушке, окутанный нежным мраком мексиканской ночи.

– Мне двадцать семь лет, и я уже три года как замужем, – продолжала Нора. – Никакая я не девственница!

– Девственница! – отрезал жрец и несколько раз нетерпеливо взмахнул ножом, рассекая воздух. – Твоя жизнь лишена страсти, пресна и бесцветна. Замуж ты вышла потому, что любишь археологические изыскания, а не своего супруга. – Слово «изыскания» жрец выплюнул исполненным презрения тоном. – Ты всю жизнь любила только тлен и прах. Стало быть, ты девственница, какие тут могут быть сомнения? Идем! – Он вперил в нее твердый взгляд и схватил костлявыми пальцами за предплечье.

– Нет! – Нора встрепенулась, распугав комарье, и резко села на постели. Вытаращенные глаза уставились в кромешную тьму. Спящий Рэй тяжело заворочался на соседней койке и почмокал губами. Ему было пятьдесят с небольшим. После долгого трудного дня на раскопках он всегда спал как убитый.

– Нет, я не девственница, – прошептала Нора, все еще чувствуя костлявые пальцы жреца на своем плече. Казалось, его сжимает какое-то твердое кольцо. Сквозь забранное сеткой окно без стекла в комнату вместе с воздухом просачивались тихие звуки ночных джунглей. Нора вцепилась в простыню, натянула ее до подбородка и медленно легла, продолжая таращить глаза в темноте.

За длинным столом на общей кухне Нора уныло ковыряла вилкой яичницу с фасолью и прислушивалась к беседе Рэя и парня из нефтяной компании. Нефтяника звали Стэффорд, он прибыл в этот лесной лагерь пять дней назад и должен был провести тут около месяца. Каждое утро он уходил на запад и бродил по холмам, а вечера просиживал в этом сарае, в круге света, вычерчивая карты и делая записи четким мелким почерком. Сейчас он рассказывал что-то о высоких курганах, которые видел в джунглях и которые были очень похожи на здешние курганы, скрывавшие постройки Актун-Эка. Рэй возглавлял раскопки этого древнего майяского города.

– Спасибо, Билл, – поблагодарил он нефтяника. – Мы взглянем на них.

Нора испытала облегчение, когда завтрак подошел к концу и настала пора отправляться на участок, где рабочие уже лазали по крутым стенам строения Б-1, главного храма Актун-Эка. "Вчера ночью я была здесь", – подумала Нора.

Рабочие – индейцы, которые кормились на раскопках, – уже расчистили вековые завалы гниющей плоти растений и вырубили кусты, оттащили стволы деревьев, скрывавшие коварные старые камни и крутые лестницы. В отличие от египетских пирамид, сооружения майя не были полыми, не имели внутренних залов и коридоров. Просто стены, лестницы и изваяния, устремленные ввысь. Только у самого основания пирамиды были маленькие крытые тростником постройки, лепившиеся к фасадам храмов.

Нора и Рэй шли за индейцами, собирая черепки и составляя схемы. Нора проводила в Актун-Эке уже третий сезон, оказывая фельдшерскую помощь участникам раскопок, а с тех пор, как она влюбилась в культуру майя, созданную уверенным в себе, сильным и исполненным достоинства народом, состоявшим из таинственных непонятных личностей, прошло восемь лет. Кем же они были? Что они думали о себе, о джунглях вокруг, об исполинских храмах – средоточии всей их земной жизни?

Составной частью этой жизни были человеческие жертвоприношения, но едва ли все сводилось только к ним. Мы знаем кое-что о сельском хозяйстве, торговле, верованиях, даже о спортивных игрищах майя. Но это – лишь крохи знаний, которых было явно недостаточно, чтобы обуздать пылкое воображение Норы.