CREDO <I>

Хотя вера одна и неделима: или есть, или нет, но, как все, что проходит через руки человеческие, разделяется. Однажды я написал: я ищу то, что не помещается в моей душе. К этому относится и вера. Падший разум мыслит по законам тожества, противоречия, исключенного третьего и достаточного основания. Но то, что как то же самое — различное или как различное — то же самое, — немыслимо; если я и имею его, то, когда говорю или думаю о нем, — разделяю. Поэтому оно и не помещается в моей душе и также вера, когда думаю о ней: она разделяется на виды и степени веры, хотя на самом деле нет ни видов, ни степеней веры, она есть или ее нет, третьего не может быть. Она одна и неделима в том смысле, что вера есть вера. Но та же самая одна вера у двух людей различна, и даже у одного человека сейчас она одна, а потом другая, хотя и та же самая: она одна и та же самая как различная и как различная — та же самая. Поэтому можно разделять веру, различать ее виды и степени, но только всегда помня, что вера — одна и не сумма видов ее и каждый вид ее — не какой-либо момент веры, но та же самая одна неделимая вера. Здесь уже не подходит аксиома о том, что часть меньше целого и целое равно сумме всех своих частей. Но если математики определяют бесконечность как множество, равное своей части, то почему нельзя этого сделать в теологии?

Два принципа деления, один назову ε, другой — ι.

ε-принцип деления. О нем я уже писал: это вера, которая верит, и правильнее назвать ее верой, которая не верит; и вера, в которую верят. Когда есть вера, в которую верят, то вообще нет никакого разделения. Когда ее нет — это вера, которая не верит. Она тоже не разделяется. И кажется, это и есть самая сильная вера, вера, которая движет горами. Образец ее — Христос на кресте — и возопил громким голосом: Эли, Эли, ламма савахфани.

ι-принцип деления. Здесь поневоле придется говорить о силе и степени веры, хотя это неверно. Это неверно в тот момент, когда имеешь полную и живую веру или, как говорит Исаак Сирианин, — в утешении. Это неверно и в искушении, когда вера слаба. Может, тогда она именно сильнее, и когда слабее всего, когда «завопишь громким голосом» оттого, что ее нет, что она ушла, исчезла, тогда она сильнее всего: Моя сила совершается в немощи; Бог из ничего не значащего, из несуществующего делает существующее.

Я запишу степени веры, начиная с наибольшей силы. Так будет по человеческому разумению. А на самом деле, может, совсем наоборот. Я запишу их так, как я это верю и чувствую. Так ли у другого — я не знаю.

1. Вера в Творца и Промыслителя, то есть вера в Провидение: все мое прошлое, каждый мой шаг был предвиден и предопределен не мною. Во всей моей жизни я вижу телеологию, то есть Провидение, руководившее мною. Это не значит, что я не мог поступить иначе, лучше; я мог поступить иначе — тогда и сейчас было бы меньше раскаяния, было бы лучше. Но это «мог» есть именно «не мог». Телеология — не детерминизм, ни физический, ни психологический, это именно моя абсолютная свобода. Или вернее так: Провидение есть Провидение, тожественное моей абсолютной свободе. Сама моя свобода не тожественна Провидению, значит уже не абсолютная свобода, а только свобода выбора, детерминированная а) формой выбора, б) его материей: бα) формой материи — категорическим императивом или долгом, бβ) самой материей: альтруистическими или эгоистическими чувствами, склонностями, желаниями. Поэтому из «могу» следует «не могу», то есть детерминизм: формальный и материальный, и последний или формально-материальный, или чисто материальный.