Чужой ребенок

Элен Палмер не помнила, чтобы когда-нибудь так уставала. Казалось, силы окончательно покинули ее и она не сможет больше сделать ни шагу. Элен подняла глаза на часы, висящие на стене палаты, и тяжело вздохнула. Было уже за полночь, а ведь она заступила на дежурство около десяти утра. Представив, как уютно пригрелась бы она сейчас у Леонарда под боком, Элен снова вздохнула. Они были женаты больше сорока лет и всегда спали вместе – кроме тех ночей, когда она дежурила в больнице. Но в шестьдесят четыре года трудно работать третью смену подряд.

Сегодняшний день с самого начала был просто безумным. Еще до рассвета начался снегопад, который к вечеру превратился в настоящий буран. Говорили, что в Техасе последний раз такое случалось лет пятьдесят назад. В десять утра, когда Элен выглянула в окно, снег уже занес землю сантиметров на двадцать. Тогда же раздался звонок. Звонила старшая медсестра.

– Я прекрасно знаю, что ваша смена начинается только в три часа, миссис Палмер. Но половина сестер не может добраться до больницы, поэтому мы очень рассчитываем на вас, – сказала она. – Вы единственная из персонала, кто живет рядом и сможет нас сегодня выручить.

Так что через полчаса, оставив Леонарда расчищать снег во дворе, Элен была на работе. Уже довольно скоро она почувствовала, насколько не хватает персонала в больнице. Ей пришлось работать за двоих, если не за троих, с самого начала утренней смены. И в течение дня ситуация только ухудшалась. К вечеру стало ясно, что никто ее не сменит: все дороги были засыпаны снегом. Снегоуборочная служба штата, поднятая по тревоге, не могла справиться с таким снегопадом.

В одиннадцать вечера, когда кончилась вторая смена, Элен. Палмер имела полное право уйти домой – и, видит бог, она только об этом и мечтала. Но Элен знала, что не сможет этого сделать. Она была одна на все отделение, где скоро должны были родить две женщины. Дети выбрали не самый удачный момент для появления на свет, но они же в этом не виноваты. В общем, Элен ничего не оставалось, как справиться с усталостью и помогать совершенно измученному доктору Слейтеру.

Роды, к счастью, прошли без осложнений. Первая девочка появилась на свет за несколько минут до двенадцати, а через несколько минут после полуночи родилась вторая. Элен сделала все необходимое, оставалось только привязать к запястьям малюток пластиковые бирки. Маленькие карточки с фамилиями она только что отпечатала.

Элен достала бирки из ящика стола и направилась к кроваткам. Но она успела сделать лишь несколько шагов, как вдруг на нее накатила волна тошноты. Голова закружилась, и она была вынуждена ухватиться за стойку, где лежали стерильные пеленки. Такого с ней никогда не случалось, но размышлять, что происходит, было некогда. Переждав приступ, Элен склонилась над первой кроваткой, осторожно высвободила ручку девочки и привязала бирку к крошечному запястью. Поправив карточку, она посмотрела на надпись. «Бернард/девочка». Ну вот все в порядке. Теперь надо добраться до второй кроватки.

Элен закрыла глаза, чтобы унять головокружение а когда снова открыла, взгляд ее упал на черные волосики на голове девочки. Стоп. Что-то не так. Ведь у девочки миссис Бернард, которая родилась первой, вовсе не было волос на голове. Эта малютка – О’Коннелл!

Элен потянулась к тоненькой ручке ребенка, чтобы снять бирку, но в этот момент ее грудь пронзила такая острая боль, что она согнулась пополам, а потом грузно осела на кафельный пол. Из безжизненной руки выпала бирка с надписью: «О’Коннелл/девочка».

Одиннадцать лет спустя...

Стоя на коленях, Эбби Бернард обвела взглядом коробки, которые ей предстояло распаковать, и вытерла пот со лба. Было жарко. Она уже успела отвыкнуть от влажного, изнуряющего лета на побережье Залива в Техасе. А ведь сейчас только середина июня, настоящая техасская жара начнется в августе. Наверное, в тысячный раз за эту неделю Эбби задумалась, правильно ли она поступила, вернувшись в родной Хьюстон.

Сама она с удовольствием прожила бы всю жизнь на востоке Техаса в маленьком Лукасе. Но Кендал заслуживала большего. Только большой современный город, научный и культурный центр, где кипела жизнь, мог стать подходящей средой для ее не по годам развитой девочки с сильным характером. Только там Кендал могла получить полноценное образование.

Но не только возраст дочери сыграл тут решающую роль. Девочке явно не хватало отца. Все эти годы Эбби пыталась создать дома счастливую семейную атмосферу, но, судя по тяге девочки к большим семьям подруг, ей это не очень удавалось. А в Хьюстоне жила энергичная бабушка, которая просто обожала внучку. Два взрослых родных человека рядом с ребенком все-таки лучше, чем она одна.

И все же решение о переезде далось Эбби нелегко.