Чужая жизнь

Фух, что-то жарковато сегодня с утра…

А ведь, между прочим, ночью лил сильный дождь, но вот что-то никакой свежести нет и, похоже, не предвидится. Опять, что ли, ливень будет? Может быть… Нездоровая какая-то погода. Мне казалось, что в этом городе есть только две климатических аномалии — когда слишком жарко или слишком холодно. Ну, по крайней мере, лично я здесь нередко пекся на солнце или промерзал насквозь. Теперь вот — дожди вперемежку с духотой. И не на что пенять — обычное локальное проявление континентального климата. Промокнуть я не боюсь, но все равно как-то неприятно.

Я бросил взгляд на циферблат потертых «командирских» часов. Почти девять тридцать — где там эта долбаная маршрутка? Эдак можно и на практику опоздать… Нет, ну где ты, зараза?! Быстрее, быстрее… О, неужели мои молитвы услышаны? «Шестнадцатая» едет! По барабану, что она останавливается чуть дальше, чем мне надо, и придется топать лишнюю остановку, — это я уж как-нибудь переживу.

Все места в салоне «Газели» оказались заняты, так что пришлось лезть на нелюбимое переднее сиденье. Я передал водителю деньги, и мы тронулись.

Маршрутка быстро ехала по не слишком оживленному в это время суток проспекту Мира. В дороге предстояло провести еще минут пятнадцать, так что я достал телефон, воткнул в левое ухо наушник и начал выбирать подходящую песню. Настроение у меня было с утра немного депрессивное, так что выбор пал на одну из любимейших тоскливых тем — «Fly me to the Moon», собственноручно вырезанную из какого-то аниме. Не сказать чтобы я был анимешником, но этот сериал смотрел и пересматривал, ибо мне он очень нравился, хотя и капитально «рвал мозг»…

Я уже было даже начал тихонько подпевать себе под нос, когда события завертелись и закружились так, что никакому калейдоскопу даже и не снилось.

Звук лопнувшего колеса, рывок. Микроавтобус резко заносит влево. Водитель, отчаянно матерясь, пытается выровнять машину.

Удар, скрежет металла, резкая остановка. И тут же еще более резкий толчок сзади, так что меня шарахнуло затылком о подголовник. Сколько уже можно говорить: пристегивайтесь, люди…

«Газель» выносит на встречную полосу. Изо всех сил вцепляюсь в ручку над дверью. И как-то отстраненно, словно в замедленной съемке, смотрю на несущийся нам в лоб джип.

Я даже испугаться не успел, — тело в какой-то момент сковала непонятная слабость, а во рту появился мерзкий кислый привкус. И не пошевелиться, не убежать… Опережая следующий удар сердца, пришло осознание, что это конец.

«Опоздал на практику», — последняя мысль оказалась совсем приземленной. Не так я думал встречать окончание своей бренной жиз…

Удар. Вспышка. Темнота.

Ощущение полета.

Тела словно бы нет.

Вокруг тьма и бесконечность, но мне почему-то не страшно. Хотя, наверное, так и должно быть, ведь, скорее всего, я умер…

Умер?

Хм, а умирать, оказывается, не так уж и больно… Смерти как таковой я уже давно не боялся, больше беспокоило то, что мой уход причинит боль любящим меня людям. Но и на тот свет никогда особо не торопился: жизнь слишком сильный наркотик, чтобы от него можно было вот так вот просто взять и отвыкнуть…

А теперь я, получается, умер? Вот так просто? Обидно. Столько всего не успел, столько всего не сделал…

Ладно, Виктор, сказал я себе, не дрейфь, не ты первый, не ты последний. До тебя это уже говорили бесконечное число раз, от самого Сотворения мира. Но вот досада… Больше всего обидно от того, КАК я умер.

Глупость, конечно, но я мечтал умереть в бою, защищая, сражаясь, но, видно, не суждено мне было умереть героем.

Эх, мне еще бы один шанс… Только один шанс… Клянусь, я бы не стал размениваться по пустякам, я бы постарался сделать что-то хорошее, кому-нибудь помочь…

Помочь…

Словно откуда-то издали кто-то зовет на помощь… На помощь… На помощь…

…Ощущение полета сквозь тьму, куда-то в бесконечность.

Что же ждет меня впереди? Неизвестность пугает. Эй, это что? Свет? Свет в конце тоннеля, блин? Не нужно меня так пугать!..

Подождите-ка… Я что… возвращаюсь?…

Меня с силой швыряет на асфальт. Ударяюсь левым боком, локти обжигает болью — будут ссадины…

Больно? Мне больно! А значит — я жив! Небеса и подземелья, я жив! У мертвых ничего не болит!

Перед глазами все еще немного плывет, в ушах стоит звон — видать, крепко меня приложило, и, судя по всему, больше всего пострадала именно голова. Черт, что такое? Ощущение, будто где-то совсем рядом что-то горит — «Газель», что ли, рванула?…

Немного очухиваюсь, протираю глаза, трясу головой (ой, зря я это сделал!), оглядываюсь по сторонам…

Стоп.

Что за хрень?

ГДЕ Я?

Привычная панорама обычного русского города исчезла, а на смену ей пришло что-то футуристически-нереальное. Вокруг высились небоскребы и просто многоэтажки непривычного дизайна, подо мною — безупречно ровный асфальт, который в России уже давно занесен в Красную книгу…

Да о чем это я?! Не это главное!

Вокруг слышалась самая настоящая канонада.