Чужая страна-черника

ЭРККИ К. СУОМЕЛА

ЧУЖАЯ СТРАНА-ЧЕРНИКА

ПОВЕСТЬ

Перевод с финского В. Смирнова

Рисунки Л. Дурасова

МОСКВА

«ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА»

1980

1. ОНИ УЖЕ ЕДУТ…

На улице кто-то свистнул.

Он подскочил к окну. Но стекло было как черное зеркало: оно отражало лишь темный силуэт его головы и косую линию плеч, частично скрытых стоящей на окне бегонией. Он был похож на дикаря, подстерегающего добычу в кустах.

Свист раздался вновь.

Он слушал с минуту, не шевелясь. Где-то близко хлопнула дверь, по песку во дворе послышались шаги, кто-то засмеялся и сказал какое-то короткое слово. Потом с соседнего двора на улицу двинулись два дрожащих огонька. Он стоял, все так же тесно прильнув к окну, но успел разглядеть лишь мелькание неясных фигур, затем стекло от его влажного дыхания затуманилось и силуэт головы исчез. Он вытянул указательный палец наподобие карандаша и написал на увлажненном стекле имя, свое собственное, - Янне.

- Это тебе свистят?

Янне оглянулся. Под лампой стояла мать в своем цветастом утреннем халате. В руке она держала масленку.

- Нет, это Ниссе свистел Стигу. Они уже едут.

Мать взглянула на часы.

- Так рано?

- Они едут на велосипедах как на ралли [1] и собираются возле школы.

- Ах, так…

Стол был накрыт, только кофейник еще шумел на плите. Янне сделал себе бутерброд толщиной с палец и положил на него ноздреватый кусок сыра. Откусив от него два-три раза, он поднялся.

- Мне тоже пора идти.

- Куда так рано? Ты еще успеешь хорошенько поесть.

- Если б у меня был велосипед, тогда бы успел.

- Да поешь же. Чайник с чаем перед тобой.

- Вот если б ты дала мне кофе…

- Нет.

- Сама-то пьешь.

- Тебе вредно.

- А тебе?

- Иначе я не проснусь. Мне ведь никогда не приходится укладываться, как все нормальные люди. Вот и вчера я еще слышала, как часы пробили двенадцать.

Мать ходила на работу. Она шила на швейной фабрике куртки для женщин. Сегодня она работала в вечерней смене. Вечером Янне слышал сквозь сон, как мать пришла и зазвякала посудой на кухне. А потом они - мать и отец - долго шептались между собой. Но еще и после того, как отец задышал ровно, как дышат во сне, слегка похрапывая, мать ходила взад и вперед по комнате, взад и вперед. А когда шаги стихли, послышался шорох одежды и шарканье по ней щеткой.

Кофейник на плите пускал клубы пара. Мать поставила его на стол, на желтую подставку, и уселась напротив. Левой рукой она смела в кучку просыпавшийся на клеенку сахарный песок. Между ее большим и указательным пальцами краснела ссадина: очевидно, ее процарапала какая-то машина на фабрике.

- Скажи мне, - мать посмотрела на ссадину, - плохо тебе в школе?

С улицы послышался звонок велосипеда. Янне снова повернулся к окну, хотя и не глядя знал, что это проезжает Бенгт; только его звонок звенел так пронзительно.

- Вот и Бенгт уже едет.

- Это такой высокий, рыжий?

- Да. У него велосипед «Монарк», зеленый. У Ниссе оранжевый.

Янне попытался прошмыгнуть мимо матери в переднюю, но она, теперь уже сердитым голосом, крикнула:

- Янне!

- Да?

- Ты не ответил мне.

- Ведь я же сказал, что да, Бенгт высокий и рыжий.

- Ты не ответил на вопрос о школе.

- Я опоздаю.

- У тебя есть еще десять минут.

Янне медленно поплелся назад к столу. Мать налила полную чашку чая и придвинула к нему хлебницу.

- Ну, говори же.

- Все в порядке.

- Это правда?

- Правда, правда…

Янне ощущал на своем лице взгляд матери. Взгляд этот как будто колол, вынуждал повернуть голову в сторону и смотреть на что угодно: на полку с пряностями, соковыжималку, банку с кофе, тряпку, чтобы брать сковороду.

- Подними глаза.

На посудном шкафу лежала красная покрывашка для чайника. Еще в Финляндии мать купила ее у одного черноволосого человека. Человек этот улыбался, кланялся матери и без конца твердил: «Прекрасная госпожа». Мать залилась краской, и, когда человек поклонился еще раз или два, она достала из ридикюля кошелек и купила покрывашку, хотя у них уже была одна - желтая, подарок бабушки на рождество. Янне поднял глаза и устремил взор на красную покрывашку.

- Нет, погляди на свет.

Мать подошла к нему вплотную и провела рукой по его щеке; пальцы ее чуть пахли фабрикой. Раньше мать распространяла вокруг себя запах булок и печева. Она и в других отношениях как-то отдалилась; казалось, она никогда не приходила с фабрики вся целиком.

- Температуры у тебя нет, но…

- Что «но»?

- Ты такой бледный.

За стеной послышался волочащийся звук. Вероятно, там переставляли кровать после ночного сна. С минуту они молча прислушивались. Когда звуки стихли, мать продолжала:

- Если тебе чего-нибудь недостает…

- Да, у меня нет велосипеда…

Янне внимательно глядел на мать, ловя выражение ее лица, но мать как будто вовсе не слышала его слов. Она лишь поднялась и сказала сама себе:

- Остались ли они еще…

Она порылась несколько мгновений в ящиках комода, стоявшего в комнате. Когда она вернулась, в руках у нее был маленький коричневый пузырек.

- Если будешь их принимать…

- Что это?