Чужая

Любовь – это не то, что ты находишь. Любовь – это, что находит тебя.

(с) Лоретта Янг

Машина, в которой при случае можно жить, наконец тормозит недалеко от высоких кованых, сейчас открытых настежь ворот. И несмотря на все удобства, я чертовски устала ехать сюда целых пять часов. Чертовски.

– Приехали! – воодушевлённо извещает меня капитанша Очевидность по соседству и хлопает в ладоши.

Конечно, она рада – ей же тут не оставаться на целый месяц.

Чёрт, до сих пор не верю, что я подписалась на то, что подписалась…

– Ура-а, – саркастично тяну я и вслед за Эльвирой выхожу из джипа.

Эх, всё же офигенная тачка. С удовольствием покопалась бы в таком движке, как у неё.

Водитель тире охранник, оставив своё рабочее место, помогает Эле с необъятным багажом, а я осматриваюсь.

Свежий сосновый воздух наполняет лёгкие, мгновенно проникает в кровь и с непривычки кружит голову. Солнце клонится к закату, но тем не менее неслабо припекает макушку и буквально горит на открытых участках кожи. А ещё слепит. Так что дальше копошащейся группы людей у ворот ни черта не видно. Впрочем, плевать. Как бы исправительный лагерь для богатых деток ни выглядел, я в любом случае удивлюсь. И догадываюсь, что не единожды.

Мы не единственные только что приехавшие, кто разгружает миллион чемоданов… Но ладно золотые девочки, готовые переодеваться сотню раз за день. На завтрак, обед и ужин, например. А вот белобрысый пацан реально удивляет. И тем, что обесцвечивает волосы, кстати, тоже.

Четыре. Я насчитала у него четыре чемодана. На один чемодан меньше того количества одежды, что заставила меня взять с собой Эльвира. Но это просто с ней спорить бесполезно – будь моя воля, у парня чемоданов вышло бы больше.

Он, кстати, замечает мой неприкрытый интерес и, криво улыбнувшись, подмигивает по-плейбойски, а затем направляется к домику охраны у ворот. Мне тоже скоро предстоит туда идти, чтобы на целый месяц попасть в мир, в котором я абсолютно чужая.

Чёрт, это всё реально происходит?

Водитель тире охранник и теперь уже тире носильщик возвращается к машине, передав «за кордон» последний чемодан. Оттуда их доставят прямиком в мои новые покои. Хорошо уже то, что самой мне чемоданы тащить не придётся.

Эльвира встаёт рядом со мной и широко улыбается своему водителю:

– Большое спасибо тебе, Михаил! Можешь ехать обратно.

– А ваша подруга? – хмурится тот.

Да уж, на безмозглого охранника, как отзывалась о нём моя подруга, он не шибко похож.

– За ней приедет её парень, не волнуйся, – легко врёт Эльвира. – Ну всё. Передавай моим родителям привет, а ещё передай им, что я никогда не забуду то, как они со мной поступили. А возможно, и не прощу.

– Они поступают так в первую очередь ради вас, Эльвира Георгиевна, – доверительно сообщает Михаил.

Жесть. Не представляю, чтобы меня звал по имени и отчеству взрослый мужик. Впрочем, у богатых свои причуды.

– Знаю, – отмахивается от него Эля. – Ну… нам пора!

Подруга быстро подхватывает меня под руку и тянет к домику охраны, где с планшетом в руках стоит важного вида брюнетка. В чёрном брючном костюме, в такую-то жару…

Позади наших спин раздаётся звук заведённого двигателя.

Счастливой дороги обратно, Михаил.

– Напоминаю, ты несравненная Эльвира Королёва, – горячо шепчет мне на ухо Эля. – Они захотят тебя перевоспитать, вытравить из тебя всю индивидуальность, но ты им просто так не дашься. Главное, Ев, не переусердствуй. В отчётах, что они будут отправлять моим родителям, не должно проскользнуть то, что я – это вовсе не я.

– Помню – послушная, но не сломленная великолепная Эльвира Королёва, – хмыкаю я.

– Всё верно, – серьёзно кивает Эля. – Я знаю, ты справишься.

Словно у меня есть выбор.

Но, чего греха таить, предприятие мне предстоит интригующее. Уверена, в месте, где перевоспитывают золотых деток, будет много чего интересного.

– Добрый вечер, девушки, – фальшиво улыбается брюнетка на входе. Должно быть, умаялась стоять на такой жаре весь день и отмечать в своём планшете провинившихся мажорчиков. – Ваши имена?

– О, нет-нет, я просто провожающая! – не скрывая радости, заявляет Эля, чем заставляет девушку подозрительно нахмуриться. Потому продолжает она уже спокойнее: – Моральная поддержка. Эля впервые так провинилась, понимаете? Родители могли ей это простить, тем более что в случившемся вообще нет её вины, но как мы все видим… В общем, Эль, – поворачивается она ко мне, сжимает меня в своих объятьях, шепчет: – спасибо тебе. – И уже громче: – Представь, что ты на отдыхе, ладно, подружка? Надеюсь, тебе здесь понравится, и отношение к тебе будет соответствующее.

Последнее звучит как недовольная угроза, на что девушка – по всей видимости, администратор – кисло улыбается.

– Я уверена, что так и будет, – высокопарно заявляю я, пробуя войти в роль.

А ничего так. Справлюсь.