Чума теней

© Калашов В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

…Чёрное небо.

…Умирающие люди.

…Мрак и холод.

…А вокруг только тени, тени, тени…

Чума теней!

…Чары злого волшебника? Хуже! Коварство матушки-природы.

…У неё не проси пощады.

…Милосердие не по её части.

…А вокруг опять тени, тени, тени…

Чума теней!

…Человек. Кто сказал, что ты наследовал землю?

…Убей лжеца!

…Мертвецы теперь семья твоя.

…А вокруг снова тени, тени, тени…

Чума теней!

Чу! Всполохи огней за холмом. Наивная попытка развеять надвигающуюся тьму!

Ма… матерь свою хотел позвать малыш. Но оборвался его крик на первом слоге.

Унесли все стоны и крики тени, тени, проклятые тени.

Чума теней!

Запри дом на все ставни, замуруй дверь, законопать крышу. Нет спасения. Она просочится сквозь камни и найдёт тебя. И всех, кого ты любишь. Она жадная. Ей всегда мало.

Чума теней!

Слёзы немногих выживших. Молчание тысяч умерщвлённых. Проклятия каждому виновному. Молитвы об избавлении в каждом храме. Но не будет избавления. Будет затишье. А потом она вернётся. Никто не знает, когда и надолго ли. Но знают, что её приход неизбежен.

Чума теней…

– Не знаю, Соловей. Его меч внушает уважение, во всяком случае издали.

– И что? Ставлю сотню, мужику не хватит силушки даже на один взмах.

– Сотня? Ты шутишь, Соловей? Да, когда в твоих карманах-то деньги такие водились!

– Надо будет – найдутся. Нет, ты что, Квашня, серьёзно боишься человека, который спит при свете? В его-то годы.

– Мало ли, почему он не гасит лампаду. Вдруг он… ну, из этих… ну, стишки там всякие кропает…

– А ты видел, чтобы хоть раз ему в комнату носили перо и чернила? То-то же. А вот случай, когда хозяин забыл доставить маслица к лампаде… Фу, кричал, словно капризная девочка. Ножками разве что не топал. Я вам, видите ли, заплатил, чтобы у меня круглые сутки горел свет! Я потребую свои деньги назад. Тьфу. Зря мы тогда не поставили недоноска на место.

– И всё же…

– Квашня, мы не собираемся никого убивать. Так, немного сбить спесь. Ну, да, ещё повеселиться всласть.

– Герцогу не понравятся такие шалости.

– Герцог ничего не узнает. Да и, простите, чего он хотел, заставив гнить столько времени в трактире, где даже выпивки хорошей нет, а уж про девок я и молчу…

– Да нормальные здесь девки, чего сочиняешь?

– По твоим годам сопливым сойдёт. А я уже не в тех летах, чтобы каждую дуру, с которой что-то светит, называть солнцем. Я разборчивый.

– Нарываешься, Соловей.

– Прости, Квашня. Лишнего сказал. Всему виной прескверная выпивка. Палками бы по спине отходить трактирщика. Да за такие шутки герцог точно три шкуры сдерёт. Очень уж он стал близок с торгашеским сословием. А рядовой проходимец с мечом… да какое герцогу до него дело? Ну, что? Давай, Квашня, все согласны, один ты упрямишься.

– Хорошо. Убедил. Я в деле.

– Давно бы так! Выпьем мальца перед шалостью?

– Ты же говорил, что выпивка здесь скверная.

– Ну, как скверная. Под хорошую-то закуску сойдёт. Повезло мне тут разжиться на рынке славными колбасами…

Со своего места Герт не мог разобрать многого. Но что солдаты герцога задумали какую-то пакость, он догадался. Только по отношению к кому?..

Главным кандидатом смотрелся длинноволосый аристократ, выбравший самый дальний столик и самую красивую девушку в прислугу. Конечно, простым копейщикам чревато искать ссоры знатного человека, даже в их не самом рыцарском герцогстве, но ревность уравнивает сословия. Тем более если парень предпочёл этот трактир дорогой гостинице, то, двести золотых на кон, у него из знатного остались только имя да манеры. А всё остальное – связи, деньги, положение в обществе – было да прошло, и вернуться не обещало.

Могли солдаты пошутить и над трактирщиком. И повод искать не надо, его выпивку только ленивый не ругал. Но, судя по многозначительным кивкам в сторону комнат, план был составлен всё-таки для одного из жильцов. Постоянных жильцов.

От размышлений отвлёк щелчок по щеке. Герт мотнул головой, затем подобрал косточку от вишенки, и ему недолго пришлось искать, кто бы мог это сделать.

Светловолосая девчонка примерно его лет, может, чуть младше. Та самая, с которой познакомился возле ворот. Так она, оказывается, остановилась в том же трактире.

Будь это одна из деревенских или поселковых озорниц, Герт грубо выругался или хотя бы показал кулак. А здесь… она смотрела с такой обезоруживающей улыбкой, что Герт тоже улыбнулся в ответ.