Чудесники

Не так давно все мы праздновали славный юбилей сорокалетия нашей Пионерии. Вместе с вами и я чувствовал себя именинником.

В первые годы пионерского движения мне довелось быть вожатым, а теперь я почетный пионер дружины имени Шуры Чекалина при средней школе города Тарусы. Моя первая книжка — о самых-самых первых пионерах, а сейчас заканчиваю повесть о делах пионеров наших дней.

Да и писателем-то я стал благодаря Пионерии. Произошло это так.

В 1923 году по путевке Рязанского губкома комсомола вместе со многими комсомольцами, выполнявшими наказ Ленина «учиться, учиться и учиться», я приехал в Москву и поступил в Высший литературно-художественный институт имени Брюсова.

Как и другие юноши, увлекался тогда сочинением революционных стихов и песен. Но прозу писать не отваживался, считал, что ее могут писать лишь многоопытные, седые дяди.

В те годы зарождалась целая страна ребят в красных галстуках — Пионерия. Много требовалось красногалстучной этой армии вожатых-комсомольцев. В число их вошел и я — стал вожатым одного из отрядов Бауманского района Москвы.

Сразу окунулся в интересную ребячью жизнь, полную борьбы и невыдуманных приключений. А так как одновременно мне пришлось работать и в редакции журнала «Пионер», то я довольно хорошо знал пионерскую жизнь вообще.

И вот однажды Центральное бюро пионеров поручило мне написать инструкцию для ребят, едущих в деревню, — как надо помогать в организации сельских пионеров. Выполнить это поручение я постарался «с комсомольским огоньком» и написал инструкцию так занимательно, что, читая ее, работники ЦБ пионеров хохотали чуть не до слез.

Вместо инструкции у меня получился веселый рассказ, и издательство ЦК комсомола «Молодая гвардия» быстро напечатало его отдельной книжкой с иллюстрациями художника Баюскина, под названием «Пионер в деревне» (переработанная, она называется «Один из первых»).

Книжка понравилась ребятам. Приободренный успехом, я стал писать повести и рассказы о славных делах ребят в красных галстуках. «Митька за границей», «На окраине», «Партия свободных ребят», «Пропавший лагерь» — это неполный перечень моих книжек о пионерах.

С этого и начался мой писательский путь.

Так что, подобно Аркадию Гайдару, написавшему благодарственное письмо Красной Армии, его воспитавшей, я мог бы написать благодарственное письмо Пионерии, давшей мне путевку в литературу.

Готовясь к юбилею сорокалетия пионерской организации, я переработал свои первые повести, много страниц написал вновь, заново написал повесть «Когда я был вожатым».

Работалось мне весело и интересно. Вспомнилась юность, друзья и товарищи по комсомольству и пионерству. Дружба с Аркадием Гайдаром. Встречи с такими друзьями пионеров, как Семен Михайлович Буденный, Надежда Константиновна Крупская.

Обо всем этом вы прочтете здесь. Надеюсь, вам будет интересно узнать, как жили и действовали ваши предшественники — первые пионеры, славные храбрые ребята, больше всего на свете любившие свою заботливую Коммунистическую партию, свою родную советскую власть.

— Что ж рассказать вам, ребята, у этого замечательного костра, который красным пламенем освещает притихший лес, притаившуюся под берегом речку, силуэты палаток?

— Что-нибудь настоящее, что действительно было!

— Хорошо, я расскажу вам о том, что случилось со мной, когда я был таким, как вы, а наши отцы — такими, как я.

Вообразите такую картинку. Деревенская улица. Рассвет. Пыль висит, как розовая кисея. Только что прогнали стадо, издалека еще доносится блеяние ягнят. У крыльца избушки, покрытой соломой, толпится деревенская детвора. Черноголовый мальчишка с младенцем на руках. Девчонка с полным подолом гусят. Несла их на луг, да остановилась. Важные гуси, шествующие за ней, тоже остановились и поглядывали на нее вопросительно. Белоголовый мальчишка с глазами, как синие бусинки, в зубах — веревка, изображающий коня, и рыжий долговязый парень с продранными коленками, изображающий кучера с кнутом, пробегая мимо, прилипли к крыльцу. Паренек в картузе, в сапогах с гармóнистыми голенищами шел с уздечкой за конем на луг и тоже остановился.

Что же привлекло их к крыльцу дяди Никиты?

Незнакомый паренек в одних трусах, с красным галстуком на шее выскочил на крыльцо. Поглядел на глиняный рукомойник с двумя носиками, попробовал, как вода из них льется. Достал синюю коробочку, открыл. Набрал на щетку белого порошка и сунул в рот.

— Чего это он мел ест? — хихикнула девчонка.

Мальчуган погонял по зубам щеткой, набрал воды, выплюнул.

— Ишь, не сладко! — сказал черноголовый, поправляя соску во рту младенца.

Мальчуган снова набрал в рот мела.

— А ты зажмурься да глотай, так легче! — крикнул белоголовый, изображавший коня. — Я знаю, я глотал, все лекарства горькие!