Что творится под этой крышей (СИ)

— Давай парней загадывать! — подруга плюхнулась на лавочку и посмотрела на меня своими большими зелёными глазами, в которых всегда светилось чуть-чуть безумия, но сегодня как-то особенно сильно. Я сняла рюкзак и села рядом с ней, с понимающей улыбкой интересуясь:

— Фэншуй уже всё, кончился? Теперь что-то новое будет?

Она закатила глаза:

— Фэншуй работает, но он работает медленно! А мне надо быстро.

— Мне тоже надо? Или я могу просто рядом посидеть посмотреть?

— И тебе надо! Всем надо. — Она решительно расстегнула свой рюкзак, достала потрёпанный блокнот и открыла, стала листать и комментировать под нос: — Так, это старое... это я маме писала...

— Ты искала парня маме?

— А чего она? Ходит как так и надо. Нечего, — она быстро пролистала ещё несколько страниц и радостно ткнула пальцем в нужную. Я заметила, что перед этой нужной были остатки вырванных страниц, штуки три точно, может и больше.

— Что это?

— Это параметры, сейчас я тебя научу, момент. Короче! Тебе нужен блокнот. На, у меня есть, — она опять закопалась в рюкзак и протянула мне новенький блокнот с ладонь размером, фиолетовый, блестящий, в твёрдой обложке со звёздами и с весёленькими рисуночками внизу каждой страницы, единорог на радуге, бежит такой, волосы назад, улыбается.

— Ладно, — я взяла блокнот, потому что знала, что проще взять — моя Сашенька всё в этой жизни делала правильно, всегда, и исключительно во имя добра и счастья, особенно моего. Она вечно творила всяческую ерунду, не боясь выглядеть странной, но в итоге эта ерунда каждый раз оборачивалась чем-то хорошим.

Мы вместе учились с третьего класса, и сидели за одной партой последние два года, так что я привыкла к её неординарности и гениальности в любых проявлениях. В восьмом классе она продала мои туфли, потому что они мне натёрли ноги, выручив в полтора раза больше денег, чем моя мама за них заплатила, и успела купить новые по дороге обратно, а на остаток денег ещё и пиццу заказала. А однажды она перекрасила стены в моей комнате, пока я валялась в больнице с воспалением лёгких, я об этом не знала. Сашенька просто купила краску, светло-зелёную, и пришла к нам домой, и убедила мою маму, что это отличное решение, мама ей ещё и помогла. Я лично в жизни не выбрала бы такой оттенок, но когда он уже оказался на стенах, мне он понравился. Я не знала, как это работает, но когда Саша говорила: «На старт, внимание, марш!», я просто бежала, как тот единорог, с улыбкой и предчувствием чего-то нового и прекрасного.

— Пиши! На ручку. А, нет, не эту, эта для взрослых. Вот эту, — она забрала обратно одну ручку, протянула мне точно такую же, только погрызенную, и заявила: — Пора, Машуль. Час настал.

— Окей, — кивнула я, открывая первую страницу и готовясь писать.

— Нет, не здесь! В середине, — она перевернула треть страниц и показала пальцем, где писать. Я молча приготовилась, она села ровно, вперив взгляд в неизведанные вероятности всяческих интересных возможностей, и томным голосом колдуньи над хрустальным шаром продиктовала: — Рост! Двоеточие. Следующая строка. Вес! Двоеточие. Следующая — глаза. Потом — волосы... Что там дальше было? А, возраст! Размер ноги.

— Ещё и размер ноги? — рассмеялась я, она отмахнулась и продолжила:

— Привычки! Характер всякий... Что-то ещё. И последнее — имя. Записала?

— Да. Что дальше?

— Всё, заполняй. Только подумай перед этим, помедитируй. Я тоже буду, — она сбросила шлёпанцы, залезла на лавку с ногами и откинулась на спинку, закрывая глаза и начиная дышать глубоко и медленно. Я смотрела на неё и замечала, как она постепенно начинает улыбаться, всё довольнее и ехиднее.

«Ладно, если надо медитировать, будем медитировать.»

Я тоже откинулась на спинку и стала смотреть на сосны, которые медленно качались где-то в вышине, а внизу стояли ровненько, как под линеечку. Погода уже неделю держалась прекрасная, что для Питера было редкостью, это лето вообще ставило рекорды великолепия, так что, когда Саша говорила, что час настал, я верила — время было подходящее для чего-то нового и хорошего.

«Парней загадывать, ага. Боженьки, она такая долбанутенькая иногда.»

Ещё раз посмотрев на подругу, я всё-таки закрыла глаза и приготовилась медитировать в поисках вдохновения. О медитации я знала ровно то, что когда сидишь в одном носке на краю кровати и залипаешь в стену, то это она, так что было легко. Мысли потекли по стволам деревьев в облачное небо, где пряталось солнце, обманчивое, как всегда. В прогнозе стояло +26, градусник показывал +28, мы с Санюшкой по этому поводу расчехлили сарафаны, а когда пришли в парк, вдруг оказалось, что ветер прохладный, как обычно, и что в джинсах и рубашках было бы гораздо комфортнее, как обычно.