Что на самом деле сказал апостол Павел

Книга «Что на самом деле сказал апостол Павел» вырастала из лекций, которые читались самой разной аудитории. Последним толчком к написанию ее стало новое сочинение писателя Э. Н. Уилсона, на которое невозможно было не ответить. А некоторое время спустя мы встретились с ним на открытой дискуссии, которая проходила в Лондоне, в церкви св. Иакова на Пиккадилли. Послушать наш спор собралось довольно много народу, и это доказывает, что проблема происхождения христианства по–прежнему волнует не только практикующих членов церкви, но и тех, кто стоит «за оградой» и время от времени с любопытством заглядывает внутрь.

Думается, подобный интерес порадовал бы апостола Павла, поскольку он, вопреки расхожему мнению, видел свое призвание прежде всего в том, чтобы идти ко «внешним», к «народам», к язычникам, к людям, никогда не слышавшим о Едином Боге, которому поклоняются иудеи, к тем, чья жизнь в течение многих веков определялась греческими, римскими и прочими местными культами. Значительную часть нашей книги составляют размышления о том, как понимал Павел свое (иудейское) апостольство среди язычников, и поиски ответа на этот вопрос позволили качественно иначе взглянуть на все Павловы тексты. Поэтому я счел необходимым углубиться в некоторые темы и, в частности, порассуждать о политических последствиях утверждения «Иисус есть Господь», по сути, означавшего, кроме всего прочего, что кесарь — самозванец. Подробнее об этом читатель может узнать из моего комментария к Посланию к Римлянам, вошедшего в десятый том New Interpreter's Bible, 2002.

Толкование Павловых текстов по–прежнему вызывает множество споров еще и потому, что многие христиане, воспитанные в протестантской и реформатской традиции, склонны выводить все истины веры и церковное учение из того, как трактовали апостола Павла великие реформаторы и прежде всего Лютер и Кальвин. Я преклоняюсь перед блестящим реформаторским богословием и экзегезой и вместе с тем убежден: сами реформаторы, скорее всего, настоятельно просили бы не принимать их слова за непреложные истины, а скорее, следовать их примеру, то есть снова и снова обращаться к Писанию, пытаться понять, что Богу угодно открыть нам в священном Слове. Писание неисчерпаемо; сами Павловы тексты взывают к тому, чтобы прочитать их более полно и цельно, чем делали это Лютер и Кальвин, и при таком подходе не только не отменяется, а, наоборот, становится более явственной вся ценность открытий реформаторов, — подобно тому, как, став частью куба, квадрат проявляется, а, превратившись в круг, — исчезает. Так, я убежден, что столь значимое для Реформации учение об оправдании верой должно быть переосмыслено в свете более пристального и чуткого к историческому контексту прочтения Послания к Галатам, что, собственно, я и пытаюсь сделать (см., в частности, главу седьмую). Опять же, подробнее об этом можно прочитать в вышеупомянутом комментарии к Посланию к Римлянам.

Мне было очень приятно узнать, что многие колледжи и семинары сочли мою работу достойным введением в проблематику Павловых посланий. Павел был проповедником, и на его текстах, если относиться к ним всерьез, несомненно, может вырасти и сформироваться не одно поколение глашатаев слова. Искренне надеюсь, что этой цели по–своему будет способствовать и новое издание нашей книги.

В XX веке апостол Павел будоражил умы ничуть не меньше, чем в первом. Тогда время от времени его забрасывали камнями, теперь же предпочитают слова. Некоторые упрямо считают Павла назойливым и опасным чудаком. Другие же не менее упорно продолжают видеть в нем величайшего после Христа учителя веры. Весь этот спектр мнений можно наблюдать не только в массовом сознании, но и в богословской литературе.