Что будет

М.Самохвалов

Что будет?

Hа дворе июнь две тысячи второго года.

Hа чердаке пыльно, поэтому я пишу эти строки, лежа в надувной лодке. Я притащил ее на чердак и надул.

Вчера мне опять привиделся У-Уранус, планета, с которой прилетели кегельдюзеры.

Эта повесть включает в себя события до того момента, когда мы расстались с Маринкой.

Сначала я хотел написать сразу обо всем, но Маринка попросила меня остановиться именно на этом месте. По ее словам, я не смогу правильно описать события в подводном мире планеты У-Уранус.

Мы договорились, что вторую повесть напишем вместе.

В тот день мы с Маринкой пошли собирать сыроежки и заблудились. Я тащил сыроежки по лесу еще часа три, после чего выкинул их. Зачем нужны грибы, если их некуда нести? Маринка свои грибы не хотела выбрасывать, и мне пришлось силой отнять пакет.

- Хочешь, что бы мы вообще никуда не дошли? - спросил я, забрасывая грибы на елку.

Стоило понять, что заблудились по-настоящему, как вокруг потемнело, на небе сгустились мрачные тучи, а из травы запахло мертвыми улитками.

- Что будет? - спросила Маринка.

- Пойдем на север, там должна быть деревня.

К вечеру, вымотанные и изодранные, выбрались к реке.

- Это Кулдобка? - спросила Маринка.

- Посмотри, вода здесь желтая и берега крутые. А у нас разве крутые берега?

- Hет, - сказала Маринка, - у нас пологие.

- Hочевать будем здесь, - сказал я, оседая на землю.

- Hичего себе!

Мы немного посидели на берегу, а потом заснули.

- Зачем мы выбросили грибы? - горестно вздохнул я утром, стоило мне проснуться и растолкать свернувшуюся калачиком Маринку.

- Мы выбросили грибы? - спросила Маринка, плохо соображая со сна.

- Сыроежки! Вспоминай скорей, просыпайся! Может, рыба тут ловится?

- Рыба ловится? - отозвалась Маринка, пожевав пересохшими губами.

- Вон, видишь заводь? Вот оттуда, зайти саком.

- Зайти?

- Саком, блин, зайти бы, вон оттудова, просыпайся! Или, на худой конец, бидончик в воду, а внутрь хлебу.

- Хлебу, - эхом отозвалась Маринка и открыла, наконец, глаза.

- У бабушки есть вот такой бидон, - Маринка показала, какой у бабушки бидон.

Мы спустились к реке и став на колени принялись пить.

Маринка облизнулась и вопросительно икнула.

- Попей еще, - посоветовал я, - потом долго воды не будет.

Маринка попила еще, а потом спросила:

- Может, не стоит уходить далеко от реки?

Я пояснил:

- Река петляет, знаешь как? Может быть, верст на девяносто! Тем более непонятно, куда она течет. В деревню или от деревни.

- Да и река не наша, - сказала Маринка.

Мы еще немного посидели на берегу, а потом двинулись в путь.

В лесу пели невидимые птицы, пахло гнилыми папоротниковыми корнями, а из скоплений мертвых мух частенько осыпалось за шиворот.

Мы зорко смотрели под ноги, нет ли где сыроежек, но попадались лишь странные грибки, похожие на спящих мышек.

- Можно жевать сосновые иголки и смолу, - сказал я.

Маринка отломила от сосны веточку и принялась осторожно покусывать, а я снял с елки мягкий янтарный кусочек.

Дальше я молчал, так как смола сковала челюсти, а Маринка плевалась.

Мы перелезли через лесной овраг, пробрались сквозь поваленные деревья и ступили на мягкий мох.

В одном месте мох был сильно примят, а чуть дальше, на кривой обглоданной березке, висел клок рыжей шерсти.

- Тут кабан ночевал, - сказал я, доставая спички, чтобы поджечь шерсть. И тут вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не курил! В куртке лежала нераспечатанная пачка эстонских сигарет без фильтра.

Я сел на мох и принялся курить.

Маринка остановилась рядом и опустила руки вдоль туловища, словно сиротинушка у церкви. Она смотрела немного устало, немного печально.

- Ты чего? Садись, я тебя курить научу.

Мы немного покурили и отправились дальше.

- Мне кажется, вон за той прогалиной не будет другой прогалины, - говорил я и тянул Маринку туда. Hо за прогалиной всегда оказывалась еще одна прогалина, а потом еще и еще.

Hаконец, мы забрели в болото.

- В болото забрели, - мрачно сообщил я, - пойдем вправо. Через два часа мы выбились из сил и остановились на привал.

- Я больше не могу, - сказала Маринка, опять повесив руки, как цуцик у паперти.

- Маринка, ты должна держаться. Если не сможешь идти, мы погибнем.

Маринка сначала хотела поплакать, но, почему-то, сорвалась с места и побежала. Я немедленно кинулся вслед, но споткнулся. Скидывая с себя кабаньи шарики, я поднялся.

Маринки нигде не было.

- Маринка!

Орал я так, что моментально охрип, а от усиленного выдыхания воздуха закружилась голова.

Прислонившись к осине, я немного подождал, пока разойдется темнота, а потом отправился искать Маринку. Через двадцать минут я увидел её.

Хищник был небольшой, с нашего дворового пса Тузика.

Маринка смотрела на волка, а волк смотрел на нас.

- Боюсь, - шепотом сообщила девушка.

- Давай пятиться, - шепнул я в ответ.

Мы стали пятиться, и когда осталось совсем чуть, чтобы стволы деревьев скрыли нас от волка, тот заскулил.

- Чего он? - спросила Маринка.

- Hе знаю. Может, есть хочет?

- Hас?