Что будет дальше?

Едва переступив порог кабинета, он понял, что ему конец.

Он понял это по бегающим глазам врача, по тому, как едва заметно дрогнули его плечи, по той суетливости, с которой доктор отошел в дальний угол помещения к своему столу. В общем, теперь оставалось получить ответ лишь на более частные, но оттого не менее существенные вопросы: «Сколько времени у меня осталось? Насколько больно и тяжело мне будет?»

Долго ждать ответа не пришлось.

Адриан Томас внимательно наблюдал, как невролог теребит и тасует, словно колоду карт, пачку бланков с результатами анализов. Наконец врач, будто спрятавшись за тяжелой дубовой столешницей, откинулся в своем кресле, затем, словно передумав, резко качнулся вперед, посмотрел куда-то вверх и сказал:

— Результаты анализов подтверждают наиболее вероятный и ожидаемый диагноз…

Адриан этого ждал. Магнитно-резонансное обследование, электрокардиограмма, электроэнцефалограмма, кровь и моча, сканирование мозга, целый цикл когнитивно-функциональных тестов и обследований. Прошло уже больше девяти месяцев с тех пор, как он впервые заметил, что стал забывать то, что раньше, казалось, просто невозможно было выбить из его памяти. В один прекрасный день он, словно очнувшись, осознал, что стоит в хозяйственном магазине, перед прилавком с лампочками, и, хоть убей, не помнит, как сюда пришел и что собирался купить. В другой раз, прогуливаясь по главной улице города, он повстречал коллегу по работе и вдруг понял, что совершенно не помнит имени старого знакомого, с которым проработал буквально бок о бок, в соседних кабинетах, более двадцати лет. Ну а неделю назад он провел целый час за милейшей беседой со своей покойной женой в гостиной того самого дома, где они поселились после переезда в Западный Массачусетс. Покойная супруга даже присела в свое любимое кресло в стиле эпохи королевы Анны, с обивкой из шотландки, и просидела там, у камина, наверное, с час. Когда Адриану Томасу наконец стало понятно, что произошло, он тотчас же осознал и еще кое-что: никакие исследования, никакие компьютерные распечатки и цветные фотографии его мозга ничего не покажут и ничем не помогут ни ему самому, ни врачам. Тем не менее он заставил себя тотчас же позвонить своему терапевту и записался на прием. Выслушав пациента, врач немедля перенаправил его к специалисту. Адриан Томас терпеливо ответил на множество вопросов и позволил прощупать, продырявить себя и просветить рентгеновскими лучами.

В те первые страшные минуты — когда скрылся из виду призрак покойной жены, — пытаясь осознать случившееся, Адриан вполне резонно предположил, что просто-напросто сходит с ума. Но, даже не будучи специалистом в медицине, он прекрасно понимал, что на самом деле пытается описать в бытовых, ненаучных терминах некое заболевание — какой-то психоз или шизофрению. Главная проблема заключалась в том, что он ну никак не чувствовал себя сумасшедшим. Более того, он вообще чувствовал себя на редкость хорошо, а разговор с женой, скончавшейся три года назад, и вовсе оказал на него сугубо благоприятное эмоциональное воздействие. Поговорили они точь-в-точь как в старые добрые времена — доверительно и по-доброму, как и подобает хорошо знающим и любящим друг друга людям. Сначала он пожаловался жене на одиночество, которое все больше угнетает его, и она напомнила, что он давно собирался вернуться в университет, хотя и ушел на пенсию сразу после ее смерти. Она даже вспомнила, что для этого не обязательно заново оформляться на работу, а можно просто почитать лекции на общественных началах. Покончив с делами, они обсудили последние фильмы и интересные книги, затем поговорили о том, что лучше подарить на дни рождения племянникам Адриана, живущим в Калифорнии. Успели даже поразмыслить вместе о том, стоит ли в этом году, как раньше, взять половину отпуска в июне и, бросив все дела, смотаться куда-нибудь на побережье залива Кейп-Код, чтобы успеть в свое удовольствие половить луфарей и лавраков, пока все окрестные пляжи не заполонили толпы отдыхающих с зонтиками и сумками-холодильниками, жаждущих солнечного загара.

На приеме у врача-невролога он вдруг подумал, что серьезно ошибся, когда на мгновение воспринял эту галлюцинацию как проявление болезни. Почему-то перепугавшись общения с собственной женой, он поспешил обратиться к врачу, заранее догадываясь, что помочь ему медицина будет не в силах. На самом же деле появление призрака покойной супруги, в его положении, следовало принять как нечаянную радость, подарок судьбы. В последние годы Адриан Томас был совершенно одинок и, в общем-то, не возражал, чтобы в его жизни вновь появились люди, которых он когда-то любил, — не важно, живы они или уже перешли в мир иной. Ведь общаясь с близким человеком, можно заметно скрасить то время, что отпущено еще вам на земле.

— Основываясь на ваших симптомах, можно предположить…