Чтец

Вера, которую не разделяет никто, называется шизофренией.

В. Пелевин “Чапаев и пустота”

– Товарищи, товарищи, – пропищал председатель, пытаясь привлечь внимание собравшихся членов партии. – Сегодня у нас с вами весьма сложный случай, который требует немедленно быть исследован, изничтожен, начисто выведен из нашего общества. Это паразит, товарищи! Это микроб, товарищи! Опасный вирус, товарищи! Он может стать угрозой для нашего коллектива, и не дай бог, хуже, не только угрозой и кого-нибудь и заразить.

      С каждым сказанным словом председатель говорил все громче и громче, проникновенней и проникновенней, и дошло даже до того, что на последних словах он залез на стул и оросил головы сидящих ближе всех к нему свидетельством своего бешеного слюновозмущения, которое летело от него во все стороны.

     Многие, слушая вождя, одобрительно кивали, кто-то  опасливо втягивал головы, но больше всех напугано вжимался в спинку стула, тот самый микроб, которого решили вытравить. Звали сей опасный вирус Хведоров Алексей Иванович, штамповщик 7-го разряда, без устали трудящийся на заводе по производству печатных станков уже около 30 лет. За все время своей службы дважды привлекался к общественному суду и клятвенно обещал, что больше не будет разлагать общество.

Но был пойман, уличен, с поличным, со всеми потрохами, так сказать, и ожидал самой страшной и кровавой расправы.

– Я считаю, товарищи, – тем временем продолжал председатель,  – что мы во многом и сами виноваты. Мы закрывали глаза на странную любовь Хведоров к старым газетам, мы не обращали внимание на его желание проводить митинги и рисовать плакаты ко дню книги и словесности, мы не обращали внимание, что он повесил портрет Пушкина у себя на рабочем месте. А почему? Потому что он всегда исправно выполнял свое дело! Так, товарищи?

– Так, уважаемый, товарищ председатель, – с готовностью подхватила Людок, пардон, Люсьена Тимофевна, подобострастная секретарша партии.

– Он всегда делал на два наряда больше за смену!

– На три, уважаемый товарищ председатель, – внесла свою секретарскую правку Тимофевна.

– На три, товарищи! Мы с гордостью прибивали его на доску почета, как пример. И он висел там! Хотя и продолжал иногда привлекать наше внимание не только за то, что там висит… – председатель закашлялся, захлебнувшись собственное мыслию и упиваясь вниманием членов, – то есть, тем, что был, так сказать, примером для многих! А это, товарищи, не всем доступное счастие! Мы оказали честь! Товарищи!

И, закашлявшись вновь от переизбытка чувств, он с благодарностью взял протянутый Людком стакан и стал жадно всасывать воду.

Воспользовавшись тем, что бюрократический аппарат председателя на минутку захлопнулся и был занят иным делом, старший по цеху товарищ Лизаков, решил взять слово на себя. Ему часто намекали, что такое ответственное занятие, как брать слово, слишком тяжело для него, не совсем по его разряду ума, но он, как и все люди обыкновенные, которые спят и видят себя верхом на стуле председателей, не устоял пред соблазном и таки взял:

– Это самое, члены… – как обычно эффектно начал он, – Наши члены..То есть вы члены, – при  сих словах оратор указал на сидящих перед ним членов, которые не преминули с удивлением осмотреть и себя, и соседей и снова воззриться на говорящего, который смекнув, что не с того начал, решил успокоить всех, показав на себя пальцем, –  И  я член. – Как будто бы это кого-то, не то, чтоб могло удивить, но и не успокоило точно.

– Ну, в общем… ну, да, – продолжал тужиться Лизаков. –  Я давно наблюдаю за товарищем Хведоровым и всегда исправно докладывал, что он из этих вот, типов, которые сами себе на уме, то есть у них всегда есть на все свое мнение и какая-то, смею предположить вера… А это, как мы знаем, товарищи, очень опасно! Быть со своим мнением! Ведь оно отбивает нас от коллектива, ведь оно снижает общую продуктивность! Ведь, как гласит кодекс партии?

При этой фразе все, словно по команде поднялись и возведя глаза к потолку вдохновенно, хором, продекламировали:

– Кодекс партии гласит: “Отсутствие личного мнения есть самая высшая добродетель и показатель успешного работника и верного члена партии”.

– Верного члена партии, – снова повторил Лизаков священные слова кодекса, в то время как члены занимали свои места, – а что получается?

– А получается,  – продолжила Светлана Стефановна – самый важный член партии, главбух завода, – что Хведоров не следует кодексу, он нам не товарищ!

– Правильно, дорогая Светлана Стефановна, – с диким восторгом прокричал Лизаков, польщенный, что этакая важная птица, ответила на его тираду и на одной партийной волне с ним! С Лизаковым!

– И что еще могу сказать, что меня давно стал смущать Хведоров не только своим мнением, но и тем, как он, ну, это, выражает их! Эти самые мысли!

Многие одобрительно закивали и зашушукались, припоминая, как сами были не раз застигнуты врасплох опасным Хведоровым.