Чисты перед народом

Сергей Куличкин

Чисты перед народом

КУЛИЧКИН Сергей Павлович, 1949 года рождения, сын солдата и сам профессиональный военный, полковник, окончил академию. Автор исторической повести «В Порт-Артуре» и биографической книги о генерале Кондратенко, герое порт-артурской обороны, которая выходит в серии «ЖЗЛ». В полемических заметках он говорит о наболевшем, о том, что его, как профессионального военного не может не волновать, — о современных произведениях литературы, посвященных армии, выражая, как нам кажется, то самое альтернативное мнение, которое во многом не совпадает с общепринятыми оценками. Редакция намерена и впредь предоставлять страницы журнала для выражения именно таких — альтернативных мнений по наиболее важным проблемам литературы, искусства и общественной жизни.

В общество пришла пора обновления. Ждали ее долго, понимая жизненную необходимость преобразований, очищения от тяжкого груза прошлых преступлений, обмана, лицемерия, морально-нравственного застоя, в который скатилась страна. Первым подняла знамя перестройки литература. Как мы радуемся появлению дошедших, наконец, до читателей мыслей Соловьева, Флоренского, Розанова, произведений Булгакова, Платонова, Замятина, Набокова, Ходасевича, Гумилева, Пастернака, Домбровского, Шаламова. Этот список можно было бы продолжить. К нам возвращается ранее скрываемая от общества литература. Мы узнаем самобытную, блестящую русскую философию, глубину и трагизм размышлений Булгакова и Платонова, гнетущие душу и сердце, близкие к действительности предсказания Замятина, весь ужас шаламовской лагерной прозы.

Но вот начинаешь замечать, что вместе с этой массой прекраснейших произведений, а то и опережая их, забивая истерическим криком и сенсационностью, идет другая волна — новой или забытой старой литературы. Здесь тоже в ходу понятия очищения, покаяния, страданий, но главная и отличительная их черта колеблется в интервале от развенчания, мстительного злобствования и всеразрушающей иронии до эстрадного хихиканья и анекдота. Каких только сторон жизни прошлой, настоящей, да и будущей не коснулись эти «забытые» и «гонимые» авторы. Не без гордости считают они свои произведения настоящей бомбой, а их выход «информационным взрывом». Впрочем, взрыв тщательно регулируется, а гласность понимается довольно избирательно. Обрушиваясь на сталинщину, они почему-то свели ее к репрессиям 37—50-х годов, старательно умалчивая о чудовищных преступлениях времен гражданской войны, голода и коллективизации. Выдвигая в первые ряды мучеников партийных функционеров, интеллигенцию, они скромно помалкивают об уничтоженных миллионах крестьян, рабочих, а иногда и сваливают на них истоки появления культа и страшных беззаконий.

Народ-де достоин своего вождя. Господи, в чем только не виноват наш многострадальный народ. Не уберег он цвет нации, а потому и бедствует до сих пор. Закидал своими телами, залил кровью полчища безумного Гитлера, а надо было еще в сорок первом могучим ударом уничтожить врага. Сбежал из деревни, оставив без колбасы «цвет нации», а заодно и себя. Испоганил природу, живое тело земли своей и задыхается теперь без глотка свежего воздуха. Разрушил и разрушает могилы предков, памятники родной земли, теряя последнюю нравственную почву. И все это он — народ, обманутый и злобный, некультурный и грубый.

Где же были те, кто сейчас вскрывает нам эти язвы, гневно бичует, обличает, растаптывает и сорняки, и жито? А они все это время «были на Луне» и ни сном, ни духом не ведали о творимых в отчей земле безобразиях. Теперь спустились с оной, ужаснулись тому, что натворил народ, и ну его поучать, «дурачину», раскрывать глаза «бестолковому», наставлять на путь истинный. А здесь что главное? Главное показать, как ты мерзок, в какой мерзости живешь. Да так показать, чтобы волосы на голове зашевелились, чтобы текли блудливые слюнки от похотливых откровений, чтобы уж не оставалось в душе и светлого пятнышка о прошлом.

Не привыкший ко всему этому, бедный наш обыватель ошеломлен и зачарован, И радуется-то он не тому, что узнал что-то новое, вечное и необходимое, а возможности заглянуть в грязные тряпки сильных мира сего, в замочную скважину публичного дома, который так долго был недоступен для нас. Ох уж этот глоток свободы! И уже не хочет один из скороспелых разрушителей иметь ничего общего с работягой, для которого кусок колбасы дороже глотка свободы, глушит бедолагу роком гласности. Здесь уж не так важно, что сказать, главное — первым да погромче. Впрочем, не совсем так. Есть тут и определенная направленность, определенные объекты и идеи для нападения. Скажем, русский шовинизм — главная опасность, как будто другого шовинизма нет и в помине. Скажем, долой зоны вне критики, и уже нет других зон, кроме армии и КГБ. А уж если дорвались, то камня на камне не оставить от этих антидемократических, антигуманных (и каких еще хотите «анти») институтов государства.