Чистосердечные признания (ЛП)

В Госпеле, штат Айдахо, существовали две непреложные истины. Первая: Господь постарался на славу, когда создавал заповедник Сотут. А за исключением прискорбного происшествия в девяносто пятом Госпел всегда был раем на земле.

Вторая истина, в которую верили так же твердо, как и в первую: любой грех, известный на земле или на небесах, — это вина калифорнийцев. Калифорнию обвиняли во всем, начиная с дыры в озоновом слое, заканчивая плантацией марихуаны, найденной в саду вдовы Фэйрфилд. В конце концов, ее внук-подросток навещал родственников в Лос-Анджелесе всего лишь прошлой осенью.

Была еще и третья истина, хотя она скорее рассматривалась как неопровержимый факт: приезжающие каждое лето дурачки с равнины были обречены потеряться среди гранитных пиков гор Сотута.

Этим летом число потерявшихся, но спасенных путешественников уже достигло трех. Если счет на этом остановится, плюс еще один перелом и еще два случая высотной болезни, Стэнли Колдуэлл выиграет Спор Пропавших Жителей Равнины. Но все знали, что Стэнли — оптимистичный простофиля. Никто, даже его жена, которая ради развлечения поставила деньги на восемь пропавших, семь переломов и несколько случаев поражения ядовитым сумахом, не верил, что Стэнли сорвет банк.

Почти все жители города ставили свои деньги: каждый пытался превзойти соседа и выиграть приличную сумму. Заключение пари давало людям в Госпеле иной повод для размышлений, помимо крупного рогатого скота, овец и заготовки леса. Пари давало иную тему для беседы, помимо разговоров о специалистах по защите окружающей среды, обнимающихся с деревьями, и иную тему для сплетен, помимо той, кто является отцом малыша Риты Макколл. В конечном счете, хотя Рита и Рой были в разводе уже три года, это не исключало его из числа претендентов. Но самое главное, все эти ставки были безобидным способом для местных пережить жаркие летние месяцы, когда из туристов вытягивали деньги и ждали относительно спокойной зимы.

Около холодильника с пивом в магазине «M&C» беседа шла о ловле рыбы нахлестом против ловли на живца, охоте с луком против «настоящей» охоты и, конечно, об олене, которого владелец магазина Стэнли подстрелил в семьдесят девятом году. Огромные лакированные рога висели за кассой, где и красовались на виду у всех уже более двадцати лет.

В «Сэндмэне» на Лейквью-стрит Ада Довер все еще рассказывала о тех временах, когда в ее мотеле останавливался Клинт Иствуд. Он был очень мил и даже поговорил с ней.

«У вас милый дом», — сказал он, совсем как Грязный Гарри[1], а затем спросил, где находится машина для льда и попросил дополнительные полотенца. Ада чуть не умерла прямо за столом регистрации. Люди также обсуждали, была застигнута дочь Клинта с Фрэнсисом Фишером в девятом номере или нет.

Жители Госпела жили и дышали последними слухами. В «Завейся и покрасься» любимой темой беседы всегда был шериф округа Перл-Ривер, Дилан Тэйбер, в основном из-за самой владелицы салона Дикси Хоув, упоминавшей его имя во время разговоров за мытьем головы или стрижкой. Она закидывала удочку насчет него и планировала подцепить как призовую форель.

Конечно, Пэрис Фернвуд тоже забрасывала удочку насчет Дилана, но Дикси это не беспокоило. Пэрис работала на отца в кафе ««Уютный уголок», а женщину, которая разносит кофе и яйца, в качестве серьезной конкурентки для себя, такой успешной бизнесвумен, Дикси не рассматривала.

Были и другие женщины, соперничавшие с ней за внимание Дилана. Например, разведенная мать троих детей в соседнем округе и, вероятно, еще кто-то, о ком Дикси не знала. Но и из-за них она не беспокоилась. Дилан некоторое время жил в Лос-Анджелесе и, естественно, предпочитал кого-то более яркого и обладающего светским лоском. А в Госпеле не было никого более яркого, чем мисс Хоув.

Зажав между пальцами сигарету «Вирджиния слимс», огонек которой отражался в кроваво-красных ногтях Дикси, та сидела в одном из двух черных кресел салона и ждала записанной на два часа для стрижки и окраски дамы.

Тонкая струйка дыма вилась у губ мисс Хоув, пока она думала о своем любимом объекте размышлений. Не то чтобы Дилан был единственным годным мужчиной в возрасте между тридцатью пятью и пятьюдесятью на семьдесят миль вокруг. Нет. Но он умел смотреть на женщину. Когда он чуть откидывал голову, взгляд этих глаз глубокого зеленого цвета заставлял Дикси ощущать покалывание в самых правильных местах. А когда его губы изгибались в медленной легкой улыбке, все эти места начинали плавиться и таять.