Чисто еврейское убийство

Я АБСОЛЮТНО УВЕРЕНА: на вершине преступной классификации стоит Чисто Английское Убийство.

Утонченные сэры встречаются в уединенном месте. На следующий день покойник лежит на своей постели, чинно-благородно одет, не оскорбляет ничьего взора кровавыми ранами, вывалившимся языком и прочими неприличными подробностями. Сэры, собранные вместе в завьюженном замке, или на роскошной яхте, спускаются с месту происшествия, затянутые во фраки и корсеты. Никто не бросается на хладный труп, не падает в обморок — проявлять эмоции неприлично для истинных леди и джентльменов. И что самое главное — каждый знает, что покойник был подлец редкостный, и убийца виден невооруженным взглядом, а вот однако же… Не выдают его и все! Ведь эти грубые бобби, расследующие преступление — люди не их круга, а выдавать своего, может быть, не меньшего подлеца, чем убитый, как-то не принято. Словом, эстетическая сторона дела вызывает невольное восхищение

И есть антипод этой элегантности, который можно определить как чисто еврейское убийство.

В этом последнем случае жертву находят в месте, никак не предназначенном для совершения преступления. Например, в ванне. Из одежды на нем исключительно тапочки. Причем он именно в них и лежит в этой самой ванной. Непонятно, то ли он забыл их снять, то ли у него привычка такая, чтобы ноги не замочить…

Жена жертвы (уже вдова) ведет себя странно. Она, растрепанная, бегает кругами вокруг дома, рассказывая любопытствующим прохожим на двух языках русском и иврите о том, что у нее в этой самой ванне лежит. Народ выстраивается возле низенькой ограды, некоторые — понахальнее — вваливаются внутрь, затаптывая следы и отпечатки, цокают языком и поминутно вопрошают: «Ну что, вызвал кто-нибудь полицию?»

Так продолжается длительное время. К моменту приезда полиции у каждого уже есть собственное мнение насчет того, кто убил и зачем, и почему тапочки. Число подозреваемых растет по экспоненте, а количество свидетелей происшествия неуклонно приближается к количеству подозреваемых.

Если при этом дело происходит поздним вечером, в пасхальную ночь, когда на землю, по мнению большинства жителей нашей страны, льется на землю божья благодать, то можно себе представить, что чувствовала я, приехавшая туда на отдых и в данный момент также глядящая на растрепанную (см. выше) женщину, мою недавнюю знакомую по имени Тамара.

— Валерия! — истерически кричала она. — Нет, ты видишь что происходит?! Йоси там, в ванной, — она добавила еще что-то, чего я не расслышала, из-за внезапно прорезавшегося визга полицейской сирены.

Зеваки расступились, бравые ребята высыпали наружу и побежали в сторону дома. Все это выглядело так, будто взвод российских омоновцев шел на штурм чеченских террористов, засевших в глубине домика (я недавно видела что-то такое по телевизору).

Сирена утихла и я услышала обрывок ее речи:

— …в ванной, мертвый, сердце.

Подойти ближе мне не дали. Двое полицейских огородили участок широкой желтой лентой с надписью «Полиция Израиля». Количество зевак все увеличивалось на глазах — мы находились в типичном израильском кибуце, то есть в поселении, где восемьсот постоянных жителей считают себя одной семьей. К месту происшествия вся эта: с позволения сказать, семья явилась в полном составе, немедленно забыв о праздновании пасхального седера.

Я никак не могла решить, что же предпринять: незаметно пролезть под лентой за задней стенкой дома или громко заявить, что я хорошая знакомая Михаэля Борнштейна, старшего следователя ашкелонской полиции. Правда, узнав, что я так разбрасываюсь его именем, Михаэль прибавил бы к уже наличествующему еще один труп — мой, относительно появления которого ни у кого никаких сомнений не возникло бы. Но он там, а я здесь, в кибуце «Сиртон», и умираю от любопытства узнать, что же все-таки произошло.

Нырнуть под ленту я не успела. Меня схватили за руку и знакомый до боли голос угрожающе произнес:

— Ты опять за свое?.. Ну-ка, вылезай оттуда!

Мне не нужно было даже поворачивать голову, чтобы понять кто это. Мой ненаглядный Денис уже извлек меня из-под ленты и потащил в сторону гостевого домика кратчайшей дорогой. При этом он вещал:

— Мы зачем сюда приехали? Мы приехали сюда отдыхать. А не влезать о всякие авантюры на которые у тебя нюх, как у борзой собаки! — тут он обнаружил, что мы далеко отошли от места происшествия и нехотя выпустил мое запястье. — Ты взрослый человек. Какого черта тебя все время заносит в дела: не имеющие к тебе никакого отношения? — Денис раскраснелся от гнева от быстрой ходьбы. Это ему шло. — Неужели ты думаешь, что полиция не разберется без участия такой полоумной?! Ты попала в одну авантюру с маньяком — тебе повезло. Во вторую, с мафией — и опять все завершилось без проблем. Но везение не может продолжаться бесконечно. В один прекрасный день твоя дочь останется сиротой — в полном соответствии с теорией вероятности!