Чистилище. Охотник

© С. Тармашев, 2015

© М. Кликин, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Собаки лаяли всю ночь – чувствовали скорую большую охоту. Иван, просыпаясь, прислушивался к их тявканью, угадывал знакомые голоса и, успокоившись, опять засыпал. Если бы к деревне подошли мутанты или если бы кто-то из общины обратился в эту ночь, то лай стал бы другим – рваным, злым, испуганным.

Примерно через час после восхода солнца он в очередной раз проснулся и долго лежал на спине, через дыру в потолке наблюдая, как постепенно светлеет небо. В чуме было прохладно, но если бы не гнус, то Иван так и лежал бы под теплыми шкурами, слушая звуки оживающей деревни. Однако комары и мошка вились над лицом, лезли в рот и нос. Пришлось покидать лежанку, отвязываться от центрального столба и разводить огонь в очаге.

Едкий дым, поднимающийся к открытому макодаси, выгнал гнус. Позёвывая, Иван повесил над огнем закопченный чайник, в котором еще с вечера была запасена вода, забросил в него брусничный лист и сушеные ягоды. Перекусил вяленой рыбой, привычно проверил оружие. И откинул полог, чтобы соседи могли видеть, что он проснулся человеком и уже готов принять гостей.

Два дня тому назад Ивану исполнилось ровно двадцать лет. Все его сверстники давно женились, у многих уже были дети, а Иван всё никак не мог устроить личную жизнь, хотя женихом он был завидным – прямой потомок Рыбниковых, богатырь и силач, удачливый охотник. Члены Совета ворчали недовольно, пеняли ему, что пора бы остепениться, обзавестись семьей. Не будь он Рыбниковым, его давно женили бы на какой-нибудь непристроенной благородной молодухе – вон у Шароновых как раз две девчонки подросли, а род их давно на хорошем счету, одиннадцать долгожителей в семье и всего один выродок, мутировавший в семнадцать лет, но, всем на счастье, не успевший оставить потомства.

– Не спишь, Ваня? – В чум, присев перед низким входом, заглянула Тая Зосимова.

– Не сплю, – отозвался Иван, торопливо приглаживая волосы ладонью. – Давно встал. Собаки всю ночь лаяли, мешали.

– Волнуются, – сказала девушка. – Можно я зайду?

– Конечно.

Иван встретил гостью, пожал ей руки, хотел поцеловать в губы, но она отвернулась, сильно покраснев, и он неловко чмокнул её в щеку.

– Опять? – спросил он, сразу поняв, в чем дело.

– Опять… – Она понурилась, села на шкуру росомахи, скрестив ноги. – Сестра вчера узнала, что мы твой день рождения вместе праздновали.

– Ругала?

– За волосы оттаскала.

– Я её прибью! – Иван схватился за палку, которой обычно отгонял собак.

– Не надо… Она же добра мне хочет… Да ты и сам всё понимаешь…

Иван обнял девушку. Она крепко прижалась к нему, дрожа. Потом отстранилась, внимательно посмотрела ему в глаза и твердо сказала:

– Я не могу так больше!

– Я тоже, – тут же ответил он, не давая ей возможность закончить приготовленную речь. – Сегодня же скажу Совету, что мы женимся!

– Нет! – Тая испугалась – даже голос зазвенел. – Совет будет против!

– Плевать на Совет!

– Ты испортишь свой род!

– Мне всё равно!

– А как же Кодекс?.. Нет, нет, так нельзя! Мы не можем!

– Можем!

– Зря я пришла! – Тая заплакала, закрыв лицо ладонями. Иван попытался приблизиться к ней, но она отпрыгнула, затрясла головой:

– Не надо, не подходи… Я просто хотела… Попрощаться… Я должна была сказать тебе, что всё кончено… Мы не должны больше видеться… Я так решила!

– Но… – Иван растерялся. – Как же так…

Тая попыталась сказать что-то еще, но не смогла – рвущиеся рыдания лишили её голоса. Она опять тряхнула головой и, резко повернувшись, выбежала наружу.

Потрясённый Иван привалился плечом к столбу.

В чайнике закипела вода.

Этим утром вся деревня поднялась рано. Такое случалось нечасто – готовящиеся к ночному дежурству караульные обычно спали до обеда, да и свободные охотники, не занятые по хозяйству, любили поваляться в постелях, набираясь сил. Первыми обычно вставали женщины – у них всегда были дела. Потом просыпались дети – им нужно было спешить в школу. Мужчины поднимались к завтраку.

Но только не сегодня.