Число и культура

© Степанов А.И., 2001

[ В 2002 г. на издание этой книги был получен грант Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ, проект 02-06-87085), и в 2004 она вышла в издательстве "Языки славянской культуры", Москва (в отредактированном виде, т.е. несколько отличном от варианта на сайте). ]

Понятия под- и бессознательного, в частности коллективного бессознательного, известны, кажется, всем, как и толкования с помощью них ряда феноменов культуры, социально-политической жизни. Сны, мифы, сказки, организация первобытных племен, иные иррациональные проявления становились инструментом познания человеческого поведения, культурологических закономерностей, включая и современные. В отличие от подобных подходов, в книге формулируется понятие рационального бессознательного. Что стоит за этим сочетанием слов? – Вещи, собственно, общеизвестные и предельно простые.

Во-первых, мы, гордясь нашей разумностью, в конечном счете не знаем первоистоков рациональности. Например, какие силы ответственны за умение совершать тривиальные логические действия наподобие счета, элементарных комбинаторных манипуляций (сюда же и классификаций), за чувство меры, пропорциональности и т.п.? Мы постоянно пользуемся такими разумными способностями – и в повседневности, и в науках. Исчерпывающих же объяснений им, вероятно, не удастся дать никогда, поскольку всякое исследование так или иначе использует упомянутые операции, тем самым сводя объяснения к тавтологии, порочному кругу. Зато известно, что зачатками счета обладают не только первобытные люди, но и животные. Простейшая логика обладает дочеловеческими корнями и опирается на сферу неосознанного, бессознательного.

Во-вторых, для нас интересней развитие рациональных способностей. Для обществ современного типа характерна всеобщность школьного обучения. Что прежде всего изучается в школах? – Арифметика и письмо. Первая – то, о чем непосредственно речь, но и в письме задействованы операции разложения на элементы (буквы, слова, предложения), последующего соединения, подчинение обязательным правилам. В старших классах удельный вес математических и математикоподобных дисциплин (физика, химия) отнюдь не снижается. Не лишенная грандиозности картина – из поколения в поколение, в разных странах независимо от языка, идеологии, социальной и религиозной принадлежности на протяжении лет, вдобавок в самом нежном и восприимчивом возрасте, мы осваиваем в сущности одни и те же предметы, тем самым вырабатывая устойчивую привычку к элементарным логическим действиям. Но это пол-дела.

Что далее происходит с обилием аксиом, теорем, приемов и формул, которые были пройдены в школе? – Большинство из них забывается, вытесняясь в полу- или полностью бессознательную сферу. Но прошли ли школьные годы бесследно? – Ответ "нет" нареканий, полагаю, не вызовет. Независимо от профессии, склонностей нам не удается уйти от стереотипов, от наработанных в детстве стандартов мышления. Вкупе мы все таковы, и элементарно-математическое становится тем, что всех нас роднит – помимо, поверх или, наоборот, "из-под низа" реального многообразия. В частности на таком основании и предложено понятие нового бессознательного – рационального и коллективного по природе. Указанная особенность общественной психики, согласно гипотезе, ответственна за множество черт как культуры (особенно массовой), так и социально-политической жизни. Те же резоны наделяют нас правом изучать целый ряд культурологических инвариантов, форм социальной организации и т.д. с помощью элементарно-математических методов, что, собственно, и оказывается главным предметом книги.