Чили

Первой и доподлинно известной жертвой адской ямы стал Витька Сухоруков. Вполне вероятно, что и до него у разверзшейся бездны были другие несчастные жертвы, но Витька стал первой официальной, истинно доказанной. Чему свидетелем являлся дед Игнат.

Ранним июльским утром, настолько ранним, что на улице было еще по ночному зябко, и это несмотря на лютую, непривычную для Урала жару последних недель, а спать все равно невмоготу по причине старого возраста – тут болит, тут прижимает, а под ложечкой посасывает и на окнах испарина, как после случки надышали, короче таким ранним утром дед Игнат вышел на крыльцо.

Дед Игнат почесал, нывшую с вечера грудину, прошелся по двору, разминая коленные суставы, постоял над раскидистыми как нездешними лопухами по известному делу, так и не выдавив из себя ни капли, помянул недобрым словом старость, утреннюю зябкость и на всякий случай правительство, и только после сунул нос за калитку.

На улице, как будто снежком присыпало – над окружающим ландшафтом висел слабенький туман. Сквозь него раздражающе инородно блестела зеленная, свежеокрашенная крыша, и где только люди деньги берут, дома напротив. Там жили городские, как звать непонятно. Случай познакомиться еще не выпал, но держались они нагло, независимо и вообще.

Дед Игнат огляделся. Улица еще дремала, укрытая потусторонним туманом, только покачивались у забора шапки оборзевшего последнее время борщевика. Над всем еще царил ночной сумрак, но было уже совсем светло. Сумрак отступал, жался по углам и поближе к борщевику. Сверху, с одной стороны улицы топорщилась алая звезда на советских еще времен памятнике Великой Отечественной, а напротив нависали кресты новодельной часовенки. Все было так привычно, что дед Игнат даже сплюнул в траву от возмущения.

Потом уже он разглядел пробирающегося через хлопья тумана Витьку, который нетвердой походкой шкандыбал откуда-то со стороны мельницы. Видать опять ночевал у Галки, а то и вовсе уснул в траве у клуба, а сейчас, проснувшись от холода и промокнув в росе, искал место потеплее да посуше.

Портить и без того унылое утро пустым базаром с Витькой, дед Игнат не хотел. Витька известно кто – убивец, прощелыга и алкаш. Как в шестнадцать лет замордовал почти до смерти на сельскую дискотеку какого-то доцента, приехавшего в колхоз по разнарядке картоху собирать, так и мыкался Витька с тех пор все по тюрьмам и острогам. В редкие моменты на свободе вел аморальный образ жизни, вымогая деньги у односельчан и пугая городских неожиданными пьяными истериками. Было у Витька в жизни только одно предназначение – портить всем округ эту самую жизнь. Особенно Галке. Из-за которой, собственно, и ухайдакал он почти до смерти доцента по молодости лет. Галка была девка видная, но, как говорили в деревне, слаба на передок. Так через тот передок, жизнь у Витьки и пошла наперекосяк.

Дед Игнат поспешил ретироваться обратно во двор, а Витька его хоть сам и с пьяных шар, но заметил и окликнул зычно на всю улицу. А потом решительно двинул навстречу.

Чтоб ты, собака, провалился, подумал дед Игнат не со зла, а по причине язвенного колита, разыгравшегося в последние дни и неудачно совпавшего в своем жизненном ритме с изматывающими жаркими днями. Сам-то он, конечно, ничего такого подобного для Витьки не желал, о чем потом дед Игнат рассказывал каждому встречному-поперечному. Так мол и так, подумал только. Но не со зла.

Витька сделал шаг-другой и исчез, как и не было. Дед Игнат похлопал глазами, а может почудился ему Витька, как тут налетел ветер и разметал остатки утреннего тумана, оседающего над улицей. Туман испарился и стала видна яма. В аккурат поперек улицы от дома с зеленой крышей до самой дедигнатовской калитки. Вот если б дед Игнат сделал хоть маленький шажочек, тоже сверзился бы в яму, будь она не ладна. И кто б тогда рассказывал всю эту историю? Остальные еще дрыхли и знать не знали о том, что за напасть такая в деревне приключилась.

Напасть, в смысле яма, по форме была идеально круглой, как будто кто огромный стакан донышком в землю вдавил до самого упора. И глубокой. Слабый утренний свет рассеивался где-то в нескольких десятках метров от ровного, как по циркулю провели, края, а дальше клубилась черная непрозрачная тьма. В эту тьму и провалился Витька.

Так что Витька был первый, о ком точно стало известно, что он провалился в яму. А были ли еще до него такие случаи, так это тайна не меньшая, чем появление в деревне Коптяки самой ямы. Ее с тех пор иначе как «адская» местные жители и не называли…

Действительно ли вела эта яма в ад, или же это просто был карстовый разлом, или еще какой разлом чего-нибудь, жителям не сообщили.