Четыре оборотня и незнакомец (ЛП)

Я сильно облажался, и теперь мне конец.

Мои ноги тянулись по мутным лужам, пятки задевали грубый асфальт. Два придурка держали меня за руки, тянули по грязи, словно только что убитую тушу, бодро обсуждая «улов». Моя голова покачивалась, подбородок стучал по груди от их неровных шагов, но я не мог поднять голову.

Все кружилось, боль пульсировала в черепе после удара сзади. Во рту был вкус крови. Если бы холодный дождь не лил мне на голову, я бы ощущал кровь, текущую по шее сзади.

Когда Кай найдет мой искалеченный труп в конце вонючего переулка, он разозлится.

Это была моя идея. Банда оборотней появилась в центре Истсайда, и я увидел наш шанс. Обычно гильдии подавляли стаи оборотней до того, как они достигали угрожающих размеров, но эта появилась из ниоткуда. Один оборотень не был опасен, но со стаей было сложнее.

Я не понимал, насколько. Я думал, если у нас будет план, мы с Каем сотрем их. Вдвоем. Идеальный шанс проявить себя. Кай решил, что мы неплохо справлялись за полтора года в гильдии, но я хотел больше. Я хотел быть лучшим пиромагом в гильдии.

Я хотел показать ледяной королеве Табите, что я не был избалованным ребенком.

И я не справился. Хоть мы выследили банду, хоть продумали атаку так, что должны были биться лишь с несколькими за раз, где-то допустили ошибку. И нас с Каем разделили.

А потом меня ударили по голове, хорошенько избили, а теперь тащили в тихий угол, чтобы перерезать мне горло и проглотить мою еще теплую плоть, пока я буду истекать кровью на асфальт. Забавный способ умереть.

Борясь с болью, я пытался призвать огонь. Агония пронзила меня, и меня чуть не стошнило. Кожа нагрелась, дождь шипел и испарялся, но я не мог вызвать ничего сильнее искры. Блин.

Шаги четырех оборотней стали нерешительными, моя голова покачнулась от смены ритма.

— На что уставился? — процедил оборотень.

— Займись своим делом, мелочь, — рявкнул другой.

Они пошли вперед, тянули меня по лужам. Я с усилием воли поднял голову на пару дюймов и прищурился из-за дождя. Здания склонялись над темным переулком, полным урн. Тяжелые засовы пересекали задние двери офисов, давно закрытых на ночь. Если их вообще использовали, что в этом районе было маловероятным.

В нише забитого досками прохода горбилась фигура, сжималась в комок от дождя. Кусок брезента был на его голове, заменяя зонт, и потрепанный рюкзак стоял рядом с ним — все его вещи. Типичный бездомный бродяга. Тут было полно бедняков, и они знали, что не стоило лезть в дела банд.

Оборотни тащили меня глубже в переулок, а парень поднял голову. В нише сгустились тени, но я ощущал его взгляд на себе.

Моя голова опустилась, но парень успел пошевелиться.

Он убрал брезент и выпрямился. Он помчался среди дождя за нами. Мои глаза расширились. Я был уверен, что в моем теле кончился адреналин, но волна паники хлынула на меня. Я поднял голову и смог тряхнуть ею. Нет. Ты не захочешь умирать со мной.

Один против четверых — плохой вариант боя в лучшие времена. Но человек, не знающий всего, против четырех оборотней с их звериной силой и обостренными рефлексами? У него не было ни шанса.

Парень тихо приближался, и я попытался еще раз призвать огонь. Кожа только шипела из-за дождя.

Он потянулся за плечо, вытащил металлический шест в два фута длиной, блестящий в далеком свете фонаря на улице. Оборотни запнулись, их усиленные инстинкты говорили о грядущей атаке.

В трех шагах от них бездомный парень взмахнул шестом и провел им по широкой дуге.

Ветер полетел по переулку и врезался в меня и оборотней, как таран. Ветер закружился, бросал грязную воду нам в лица. Один оборотень отпустил мою руку, и я ударился об асфальт.

Парень бросился в гущу.

Тот шест описал круг и ударил оборотня с треском ломающейся кости. Оборотень завыл от боли. Упершись ногой в землю, парень повернулся и ударил другой ногой по бедру оборотня, вонзая при этом край шеста в живот третьего.

Ветер ударил снова, сбил равновесие оборотней. Парень ударил еще раз с хрустом кости, и оборотни разбежались. Рыча ругательства и угрозы, они помчались прочь из переулка. Топот их шагов пропал за шумом дождя. Парень опустил шест на плечо и смотрел им вслед, тяжело дыша.

Он повернулся, опустился на корточки и осмотрел меня. Я щурился, глядя на него, подавляя тошноту.

— Знатно тебя избили, — отметил он тихим голосом без эмоций. Он убрал шест за спину и отпустил, и оружие как-то осталось на месте.

— Да, — прохрипел я, перед глазами то все расплывалось, то становилось четким. Я пытался рассмотреть его. Темные кудри прилипли к голове из-за дождя, он был смуглым, щеки впали от голода и от того, что он давно не спал в кровати. Белый шрам пересекал его лицо от волос до середины щеки, задевая левый глаз.

Его правый глаз был карим, но тот левый… радужка была зловеще белой, а зрачок и окантовка — черными.

Мой телефон завибрировал в кармане джинсов. Я заставил руку двигаться, пыхтя, и вытащил его, но телефон выпал из скользких пальцев и застучал об асфальт.