Четвертый разворот

ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ ЛЕБЕДЕНКО — ответственный секретарь Ростовской писательской организации. Он родился в 1916 году в городе Сарапуле. Детство его прошло в Азове. С 1936 года П. В. Лебеденко — летчик Гражданского воздушного флота. Как участник Великой Отечественной войны, имеет 16 правительственных наград, в том числе польский орден «Заслуги». Первая книга писателя — «Сказки тихого Дона» — вышла в 1950 году. Затем были опубликованы: повести — «В дальнем лимане», «Голубые дороги», «Шхуна «Мальва», «Клуб отважных», «Особый рейс», «Повесть о разведчике»; романы — «Навстречу ветрам», «Дважды жить не дано», «Льды уходят в океан», «Четвертый разворот», «Черные листья».

Роман «Четвертый разворот», второе издание которого мы предлагаем читателям, посвящен одной из главных тем в творчестве П. В. Лебеденко — теме «голубых дорог». В книге рассказывается о жизни летчиков — о людях высокого долга и крепкой воли, верных в дружбе и любви.

Часов с пяти вечера начал падать снег. Редкие крупные хлопья летели медленно, как парашютики. Опускались и устраивались поближе друг к другу: так и веселее будет, и уютнее…

В девятнадцать сорок должен был приземлиться «Ан-10» 2436, и хотя время уже истекло, о посадке никто не объявлял. В справочном успокаивали:

— Задерживает аэропорт вылета. Там нет погоды. Метель.

— Долго она будет? — спрашивали ожидающие самолет.

— Одному богу известно… А я, к сожалению, не бог…

— К счастью, а не к сожалению, — человек в очках, первым стоявший у окна справочного, неприязненно посмотрел на дежурную: — К счастью, я говорю, а не к сожалению…

Дежурная не обиделась. Она понимала чувства людей, приехавших встретить своих родных и близких. Сегодня — предновогодняя ночь. Елки. Шампанское. Тосты. Уже двадцать сорок. «Ан-10» 2436 еще не вылетал… Тосты отменяются?

— Ждать нам или не ждать? — спросила женщина в кроликовой шубке. — Вы ведь обо всем должны знать.

— К сожалению, я не… — Дежурная встретилась глазами с неприязненным взглядом человека в очках, поправилась: — К счастью, я не бог. Все знать не могу…

Кто-то засмеялся, кто-то выругался, кто-то потребовал книгу жалоб и предложений. В конце концов, будет когда-нибудь порядок в этом самом Аэрофлоте или не будет? Прекратят когда-нибудь издеваться над людьми или не прекратят?..

Дежурная молчала. По опыту знала: в таких случаях лучше всего не вступать в перепалку. Побушуют и разойдутся.

Но женщина в кроликовой шубке не унималась:

— Она, конечно, молчит. Видите, она молчит. Им тут наплевать на наши переживания.

И тогда дежурная тихо, очень тихо проговорила:

— Я тоже жду мужа. Он на 2436 радистом…

За окнами зала ожидания сгустилась темнота. Никто и не заметил, как она сгустилась. На землю летели теперь не редкие хлопья, а косые струи сразу почерневшего снега. Бились в толстые стекла, крутились у столбов, мчались по бетонной дорожке. За дверью взвыл ветер, злой и холодный. Ворвался сквозь приоткрытую дверь в зал, дохнул завьюженной ночной степью.

Стало тоскливо и беспокойно. Будто вместе с ветром сюда ворвались холод зимних волчьих оврагов, крик затерянного в снежной коловерти человека, его одиночество…

Один за другим в город уезжали таксисты: боялись, что заметет дорогу. С каждой минутой пустел зал ожидания: по радио объявили, что аэродром закрыт на неопределенное время.

Инга сидела в комнате дежурного по аэропорту, листала какой-то старый журнал. За маленьким столиком в углу комнаты играли в шахматы Петр Кленин и Сергей Проскурин — командир корабля и его второй пилот. Оторвавшись от шахматной доски и поглядев на Ингу, Кленин сказал:

— Инга Павловна, этот трижды грешный мир, который вы наверняка клянете сейчас в душе, имеет неплохие законы. Например, стоит где-нибудь образоваться пустоте, как она немедленно заполняется. Вам, как врачу, это должно быть известно, не правда ли?

Инга, продолжая листать журнал, спросила:

— Что вы хотите этим сказать, Кленин? Нельзя ли пояснее?