Честная игра

Похоронные горы остались за спиной. Далеко впереди вставали Панаминты. Он смотрел вниз, в Долину Смерти,[1] и думал: убьет ли она его, как убила многих, многих других?

За свою жизнь он всякого наслышался о Долине Смерти. Много лет прожил на расстоянии дня пути от нее. Ему случалось оказываться на краю этой впадины, а однажды он даже пересек ее в автомобиле, на полной скорости, поздней осенью.

Но сейчас был июль и он шел пешком. На нем был коричневый костюм в мелкую полоску, за который он заплатил сто пятьдесят долларов. Светло-коричневые полуботинки совсем не подходили для марш-броска по раскаленному песку и солончакам Долины Смерти. Когда-то белая рубашка стала серой от грязи. На голове у него была потерявшая всякую форму шляпа, за плечом — фляжка в холщовом мешке, какие возят с собой в автомобилях путешествующие по пустыне. Но воды оставалось до боли мало.

Он повернул голову и посмотрел назад, в сторону Похоронных гор. Кажется, там что-то движется? Неужели погоня уже так близко? Неужели преследователь отважится пойти за ним в Долину Смерти?

Он всмотрелся в ущелье, по которому недавно спустился сам, и через какое-то время различил вдали крохотную фигурку. Точно, идет.

Может быть, Долина Смерти прикончит их обоих?..

Он двинулся вперед, в Долину. Пот выступил из всех пор, одежда промокла насквозь и стала липнуть к телу, но это хорошо. Страшно, когда перестанешь потеть.

Через несколько минут песок вдруг ушел у него из-под ног, и он увидел, что идет по соляным барханам. Местами поверхность была прочной и хорошо держала, а местами желтовато-белая соляная корка трескалась и крошилась под ногами. Далеко впереди сверкала на солнце широкая белая полоса, похожая на реку, скованную льдом.

Солнце палило беглеца своими огненными лучами; поверхность Долины дышала отраженным жаром, заставляя его широко раскрывать рот, как будто ему не хватало воздуха. У него появилось странное, гнетущее чувство, которое никак не было связано с опасностью погони. Это ощущение было вызвано растущим атмосферным давлением. Воздух давил все сильнее, потому что человек уже спустился заметно ниже уровня моря.

Он ни разу не оглянулся, пока не добрался до гладкого соляного участка, блестевшего, словно ледяная пыль. Это и была та «замерзшая река», которую он видел издали. Он ступил на нее; поверхность солончака задрожала и прогнулась под его тяжестью, но выдержала.

Тогда он остановился и посмотрел назад. Да, тот настигает. Должно быть, между ними мили две, но кажется, что меньше. Тот не отступится; он готов преследовать свою жертву хоть через всю Долину Смерти.

В сущности, дальше идти незачем. Но человек не может прекратить борьбу просто так: инстинкт самосохранения не дает ему сидеть и ждать смерти. Язык у него распух и еле ворочался во рту; он отвинтил крышечку фляжки и чуть-чуть отпил. Во фляжке осталось не больше двух глотков, а солнце все еще высоко стояло над Панаминтами.

Задыхаясь, он двинулся дальше по белой соляной россыпи. Ненадежная поверхность под ногами становилась все мягче, вскоре она сделалась влажной и липкой. К счастью, соляная река была не такой уж широкой. По другую ее сторону расстилалась широкая равнина, покрытая солью и грязью, неровная, как будто когда-то она вскипела и запеклась жесткой коркой, но потом корка потрескалась, а местами и провалилась. Эта корка крошилась под ногами путника, соль засыпалась в ботинки и жгла ноги. То и дело ему попадались узкие разноцветные ручейки. У одного из них он опустился на колени и осторожно попробовал воду. Соляной раствор был крепким, как кислота, и обжигал язык и губы. Человек знал — стоит глотнуть такой воды, и ты навсегда останешься там, где пил.

Панаминты маячили вдали, туманные и недосягаемые, окутанные какой-то непонятной дымкой. Ближе к поверхности земли воздух дрожал от жара, мешая разглядеть отдаленные предметы. Обернувшись, он не заметил своего преследователя и решил было, что тот отказался от погони. Но через некоторое время его снова стало видно.

Беглец не знал, сколько времени прошло. Как будто солнце опустилось немного ниже над Панаминтами, но здесь, в Долине Смерти, казалось, само время остановилось.

Он часто спотыкался и падал на колени, и каждый раз подняться было все труднее. Наступил момент, когда он так и не смог встать, и тогда он еще раз откупорил фляжку с водой. Он хотел всего лишь смочить губы, но вода сама потекла в горло; он глотнул еще и еще и вдруг понял, что глотает только воздух.

Вода кончилась.

Она дала ему силы снова подняться на ноги. Он оглянулся — преследователь был теперь ближе; намного ближе.

Всхлипнув, беглец побрел дальше. Панаминты, казалось, были все так же далеки, но солнце над ними опустилось ниже — должно было опуститься! Может быть, он еще доживет до того, как на Долину опустится тьма.