Честь Афродиты

Оказывается, самое поганое в работе сыщика, это ждать. А я и не знал. Особенно ночью. Ужасно спать тянет. Глаза, кажется, открыты, смотрят, а мозг спит, тело тоже. Один только какой-то дежурный постовой в голове не спит, борется со сном. Но если честно, я не сыскарь. Не мент. Не оперативный работник органов МВД. Да если откровенно, я их терпеть не могу. Кроме дяди Гриши, конечно. Он мне почти как отец, хоть и мент, бывший теперь уже, на пенсии. Нелюбовь к ментам ещё с гражданки укрепилось. Перед армией. Мы тогда из школьных дверей, как собачата из будки стали выползать, жизнь осваивать, пространство изучать… Кафешки разные, диско-бары, тары-бары… Вот менты нас и «окучивали», когда догнать могли. Догоняли редко, но метко. Дубинками ошивали запросто. Им можно, оказывается, в воспитательных целях. Воспитали они, ага! Скорее наоборот. Но… Служба в погранцах, короткая правда, отчего-то подожгла азарт защиты чести человека вообще, и достоинства в частности. Я понял, человек – это звучит гордо, и нечего ему на четвереньках ползать. Дембельнувшись я, конечно, работу не нашёл… Вернее она была, но… или на побегушках, или требовались молодые, энергичные, как я, но с непременным опытом работы, со своей клиентской базой и высшим образованием. У меня такого ничего не было. Я ж прямо из армии. Значит, прямая дорога в МВД или учеником машиниста метрополитена. Иди, советовала мама, человеком станешь, и деньги какие-никакие. Насчёт первого, я не уверен, а вот второе – про деньги – тут я согласен. В метрополитене неплохо платят, но… Такой шум! Темнота! Вечная дырка под землёй, сквозняки, ночные кошмары про людей на рельсах, снующих крыс-мутантов, диггеров, крокодилов… Нет. Меня другая сторона жизни занимала. Я это в армии осознал, когда за «молодого» солдата – за узбека заступился. Автоматически, конечно, заступился, так получилось, но в обиду не дал. Да и не виноват он был, этот Рахимов. Откуда у него деньги? Он и в армию-то только попал потому, что родственники не откупились. В родном военкомате ему так прямо и сказали: или «калым», чурка, гони, или армия тебе, дураку, светит. Он армию и выбрал. А там тоже, извините, старики. Принялись на парне ездить: то, чурка, достань, это, урюк, принеси. Хорошо, я заступился. Правда мне тоже досталось, но я за себя постоял, и за него тоже, автоматически. Так что… Отстали. Тогда и появилось, а может и родилось во мне чувство всечеловеческой справедливости, мировой, в том числе. С тем я и на гражданку дембельнулся.

«Та-ак, окна в комнате объекта всё ещё горят, не спит, значит, клиент. И ладно. В доме чёрного хода нет, все окна квартиры выходят во двор, этаж четвёртый, балкон закрыт, окна пластиковые тоже закрыты», в бинокль я всё это сто раз рассмотрел, убедился, ничего не видно, окна в комнате шторами занавешены. У меня всё профессионально, всё под контролем. Хорошо бы ещё дистантное подслушивающее устройство прикупить, самое то-бы сейчас, но, в следующий раз точно куплю, и другое кое-что. Список у меня большой. Пополняется. От приборов ночного видения до нарезного оружия. Хотя бы ПМ. Лучше без номера и с глушителем. «Чистый». Но не китайский, только «наш». Надёжно. Потому что без осечек. Сейчас я «вооружён» минимально, но капитально: цифровым фотоаппаратом, правда японским, «Никон» называется, отечественным морским биноклем, что понятное дело абсолютно надёжно, и газовым баллончиком, тоже не нашим, «маде ин чайна» называется. Баллончик скорее против собак. Никогда не знаешь, чем закончится, например, на нужной территории встреча с собаками. Такие есть страшные породы, ужас, хуже челов…

«Стоп! Свет в зале погас… Только в одном окне… Та-ак… Интересно. Чтобы это значило? Он один там… должен быть… вроде. О! Снова включили!! Сигнализирует кому-то, что ли… Нет, наверное. Кому тут? Уже давно бы спать пора. Со светом спит, что ли, боится? Пусть так, его дело. Всё спокойно, вокруг всё спокойно… Мне можно расслабиться, можно».

Я расслабился. Осторожно огляделся.

Вокруг меня двор жилых многоэтажек. Маленький. Заставлен практически иномарками. Собачников, прогуливающихся уже нет. Третий час ночи. Спать хочется, просто кошмар! Рот зевотой раздирает. Полумрак. Большинство жителей уже точно спать легли. Свет повыключали. Интересно, чем они сейчас в койках занимаются?! Не моё дело, понятно чем. Не все, как я. Я – на службе. Я на работе.