Черный ветер

12 декабря 1944 года

Военно-морская база Куре, Япония

Капитан-лейтенант Такео Огава бросил взгляд на наручные часы и в раздражении покачал головой.

— Половина первого ночи, — пробормотал он с тревогой в голосе. — Уже три часа задержки, а мы все ждем.

Молоденький мичман с остекленевшими от длительного недосыпа глазами сочувственно кивнул в ответ на слова командира, но промолчал. Стоя на верхней площадке рубки И-403, субмарины японского императорского военно-морского флота, оба подводника напряженно вглядывались в тускло освещенное ночными фонарями пространство за пирсом, чтобы не пропустить момент прибытия ожидаемого визитера. Где-то вдали, за пределами обширной территории базы, тускло поблескивали огоньки старинного японского города Куре. Моросил мелкий дождичек, и виделось что-то жутковатое в умиротворенности ночного пейзажа, странно контрастирующей с отдаленным перестуком молотов, скрипом и лязгом башенных кранов и вспышками сварки. Ремонтные работы на поврежденных в боях с противником кораблях велись на базе круглосуточно, но то была не более чем заранее обреченная на провал попытка восстановить быстро тающие военные ресурсы.

Надсадный вой дизеля приближающегося к стоянке подлодок грузовика эхом разнесся над водой. Вынырнув из-за угла кирпичного пакгауза, тяжелый армейский «Исюдзу» выехал на пирс и сбавил скорость. Водитель осторожничал, медленно ведя машину вдоль борта субмарины. Ночные фары автомобиля едва позволяли разглядеть темную кромку причала, отделявшую его от воды. Развернувшись у перекинутых на берег сходней, шофер резко затормозил. Облысевшие протекторы протестующе взвизгнули.

После секундной паузы из кузова выпрыгнули шестеро вооруженных до зубов военных и слаженно окружили грузовик по периметру. Спускаясь с рубки и по сходням на пирс, Огава кожей чувствовал направленный на него ствол одного из охранников. Приблизившись, он отметил, что это не простые армейцы, а солдаты элитного подразделения Кемпейтай — зловещей тайной полиции, внушавшей в Японии такой же трепетный ужас, как гестапо в Германии или НКВД в России.

Из кабины выбрались двое в форме и подошли к капитан-лейтенанту. Определив по знакам различия старшего по званию офицера, Огава вытянулся в струнку и отдал честь.

— Мы вас уже заждались, господин капитан, — сказал он с ноткой укоризны в голосе.

Капитан Миюси Оринучи пропустил упрек мимо ушей. У одного из старших офицеров штаба Шестого флота хватало куда более важных проблем. Подводный флот Японии, действующий в Тихом океане, медленно, но неуклонно сокращался, не в состоянии противопоставить ничего существенного разработанной и применяемой американцами новейшей тактике борьбы с субмаринами. Отчаянные самоубийственные атаки на корабли противника, невзирая на неравные шансы, вели к неизбежным и частым потерям подлодок и экипажей, что весьма удручало капитана Оринучи. Его коротко подстриженные черные волосы посеребрила ранняя седина, а лицо избороздили глубокие, как русла пересохших рек, морщины.

— Капитан-лейтенант, — отрывисто произнес он, — позвольте представить доктора Исаичи Танаку из Военно-медицинского института. Он будет сопровождать вас.

— Прошу прощения, господин капитан, — заявил Огава, игнорируя стоящего рядом с Оринучи коротышку в очках, — но я не привык иметь на борту пассажиров во время выполнения боевого задания.

— Предыдущий приказ о патрулировании филиппинских вод отменяется, — сообщил капитан, протягивая Огаве пакет из плотной коричневой бумаги. — Здесь новое предписание. Вы примете на борт доктора Танаку и сопровождаемый им груз и незамедлительно выйдете в море. Командование флота оказало вам высокую честь нанести удар по врагу у самого порога его дома.