Черный тюльпан. Капитан Памфил. История моих животных

Annotation

Александр Дюма

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Александр Дюма

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

О ГОСУДАРСТВЕННОМ ДОЛГЕ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ОПРАВДАТЕЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

КОНСТИТУЦИЯ НАРОДА МОСКИТО в Центральной Америке[35]

О КАЦИКЕ

О ПАРЛАМЕНТЕ

О СЕНАТЕ

ПАЛАТА ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ

О РЕЛИГИИ

О ГОСУДАРСТВЕННОМ ДОЛГЕ

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ

Александр Дюма

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

XXXIII

XXXIV

XXXV

XXXVI

XXXVII

XXXVIII

XXXIX

XL

XLI

XLII

XLIII

XLIV

XLV

XLVI

XLVII

КОММЕНТАРИИ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

Александр Дюма

Черный тюльпан

I

БЛАГОДАРНЫЙ НАРОД

Двадцатого августа 1672 года город Гаага, такой оживленный, сияющий и нарядный, словно в нем царит вечный праздник, — город Гаага со своим тенистым парком, огромными деревьями, склоненными над готическими зданиями, с зеркальной поверхностью широких каналов, в которых отражаются почти восточные по стилю купола его колоколен, — 20 августа 1672 года город Гаага, столица семи Соединенных провинций, был заполнен высыпавшими на улицу возбужденными толпами граждан. Торопясь и волнуясь, с ножами за поясом, с мушкетами на плечах или с дубинами в руках, они черно-красным потоком стекались со всех сторон к грозной тюрьме Бейтенгоф (ее зарешеченные окна показывают еще и сегодня). В то время по доносу хирурга Тикелара там томился за покушение на убийство Корнелий де Витт, брат Яна де Витта, бывшего великого пенсионария Голландии.

Если бы история этой эпохи, и в особенности того года, с середины которого начинается наш рассказ, не была неразрывно связана с двумя упомянутыми именами, то несколько последующих пояснительных строк могли бы показаться излишними. Но на первых страницах мы всегда обещаем нашему старому другу-читателю, что он получит удовольствие от чтения, и по мере наших сил выполняем это обещание, поэтому мы предупреждаем его: это введение также необходимо для понимания того великого политического события, что легло в основу нашего повествования.

Корнелию, или Корнелиусу де Витту, Ruart de Pulten, то есть главному инспектору плотин страны, бывшему бургомистру своего родного города Дордрехта и депутату Генеральных штатов Голландии, было сорок девять лет, когда голландский народ, устав от республиканского образа правления, как его понимал великий пенсионарий Голландии Ян де Витт, проникся страстной любовью к идее штатгальтерства, в свое время особым эдиктом навсегда упраздненного в Голландии по настоянию Яна де Витта.

Так как очень редко бывает, чтобы общественное мнение в своей капризной изменчивости не связывало определенный принцип с какой-нибудь личностью, то и в данном случае народ связывал республику с двумя суровыми братьями де Виттами, этими римлянами Голландии, пренебрегавшими национальными привычками, непоколебимыми сторонниками свободы без вольности и благосостояния без излишеств. А за идеей штатгальтерства, казалось народу, стоит, склонив свое суровое, осененное мыслью лицо, молодой Вильгельм Оранский, кому современники дали прозвище Молчаливый, принятое и потомками.

Оба брата де Витты проявляли величайшую осторожность в отношениях с Людовиком XIV: они видели рост его влияния в Европе, силу же французского короля они почувствовали на примере самой Голландии, когда столь блестящим успехом закончилась его Рейнская кампания, прославленная «героем романа», как его называли, графом де Гишем и воспетая Буало кампания, в три месяца сломившая могущество Соединенных провинций.

Людовик XIV с давних пор был врагом голландцев, и они оскорбляли его или насмехались над ним всеми способами, правда почти всегда устами находившихся в Голландии французских эмигрантов. Национальное самолюбие голландцев видело в нем современного Митридата, угрожающего их республике.

Народ питал к де Виттам двойную неприязнь. Вызывалась она, с одной стороны, упорной борьбой этих представителей государственной власти с устремлениями всей нации, с другой — усталостью, естественной для всех побежденных народов, надеющихся, что другой вождь сможет спасти их от разорения и позора.

Этим другим вождем, готовым появиться, чтобы дерзновенно начать борьбу с Людовиком XIV, сколь ни грандиозным должно было видеться его будущее, был Вильгельм, принц Оранский, сын Вильгельма II, внук (через Генриетту Стюарт) Карла I — короля английского, тот молчаливый юноша, чья тень, как мы уже говорили, вырисовывалась за идеей штатгальтерства.