Чёрный чемодан

Бенор Гурфель

Чёрный чемодан

Чемодан был неказист с виду. Крышка слегка отставала, уголки поистрепались, а по дну проходила глубокая царапина. Однако внимание, оказываемое ему со стороны хозяев, вызывало ревнивую зависть соседей: роскошных кожаных и фибровых чемоданов, покоящихся в глубине антресолей.

Начать с того, что если другие чемоданы вытаскивались и заполнялись содержимым раз-два раза в году, обычно в летние месяцы, чёрный чемодан вытаскивался и использовался гораздо чаще, скажем еженедельно. И наполнялся он не свежепахнущей одеждой, хрустящим бельём и разноцветными новыми носками, а неумело переплетёнными рукописями, машинописными рванными фолиантами, текстовыми фотографиями и старыми зачитанными книгами.

- Не могу понять - жаловался тёмно-вишнёвый пражский чемодан кокетливо потряхивая широкими ремнями.

- Какой прок нашим владельцам в этом инвалиде? Ведь у него, простите, даже наружных карманов нет, не говоря уж о кодовых замках. Между тем, я например, уже год как не вижу света и дышу пылью, а этот замарашка чуть не каждую неделю выходит наружу, на свежий воздух.

- Вы совершенно правы, господин Чех - подхватывал серо-синий фибровый чемодан, родом из ленинградского Гостинного Двора.

- Позавчера его опять вытащили наружу и пока тащили он - этот солдафон бесцеремонно толкнул меня в бок и проехался своим грязным углом по моей спине. Представляете, каков наглец!

- Безобразие! Нахальство! Какое неуважение! - послышались голоса чемоданного сообщества.

А нарушитель общественного спокойствия молча стоял в это время в правом тёмном углу и чувствовал себя довольно неуютно. Он и сам не вполне понимал и не мог объяснить странное пристрастие хозяев к его скромной и ничем не выдающейся особе. Смутно он помнил как примерно пару лет тому назад началось его странное и, возможно незаслуженное, возвышение.

Тогда хозяин, приставив к антресолям короткую лесенку, вытащил наружу все чемоданы, а хозяйка, вооружившись сырой тряпкой, их тщательно протёрла. Был там ещё и гость, повидимому хозяйский приятель Геня, по кличке "Геныч" . Он сидел на диване а рядом с ним на полу стояла большая матерчатая сумка, чем-то туго набитая. И произошёл между ними такой разговор.

Гость: В Москве и в других городах прошли обыски. Изымают самиздат. В в основном, полностью Солженицына, Роя и Жореса Медведевых, Григоренко, всего Сахарова, "Доктора Живаго", Шаламова, Ахматову, Мандельштама, Цветаеву, Домбровского, Платонова ну и по мелочи, там других.

Хозяйка: А в связи с чем такой "забор" и насколько надёжен источник?

Гость: Источник надёжен абсолютно, информация идёт из кругов близких к Солженицину. А чистка повидимому связана с подготовкой пленума по идеологии. Суслов чистит Москву, ну а заодно и провинцию. Вот такие дела...Мне надо стерилизоваться. Подумал о вас. Может согласитесь взять на время и сохранить. Но смотрите. Дело добровольное. Обязан предупредить. Есть риск. Если пролетите - можно "загреметь" минимум года на три. Статья 192 УК РСФСР "Хранение и распространение антисоветских материалов". Так что не настаиваю. И он иронически прищурил свои красивые глаза.

Хозяин: (переглянувшись с хозяйкой) А почему ты у себя не хранишь всё это? Чем наша квартира более безопасна чем твоя?

Гость: Ну ты же знаешь, сколько ко мне ходит книжников. И я вовсе не могу поручиться, что кто-либо из них не из "Филькиной конторы". Тот же Юрченко. Кто его знает? У тебя гораздо тише. Но если сомневаешься, то... И он потянулся рукой к сумке

Хозяйка: Да ладно Геныч, о чём разговор? Надо - значит надо. Возьмём и сохраним. Не беспокойся.

Гость : Я не беспокоюсь, всегда знал,что на Белкиных положиться можно. А какой чемодан вы думаете использовать под это дело?

Хозяин : Пожалуй лучше всего подойдёт какой-нибудь старый, потертый, незаметный. Вот этот замухрышный пожалуй. А?

И он небрежно пнул ногой чёрный чемодан. Обидно было тому до слёз слушать такое поношение. Однако он был сделан из прочного материала, прошёл войну и видывал на своём веку всякое. Сдержавшись, он решил молчать и ждать развития событий. А они не преминули последовать. Хозяин открыл крышку и вдвоём с гостем стал аккуратно перекладывать в него содержимое сумки. После чего они затолкали его в самую глубь антресолей и прикрыли остальными чемоданами. Закончив, они перешли на кухню, где хозяйка на скорую руку приготовила закусь и выставила из холодильника слегка начатую бутылку фирменной "чесноковки".

- Ого, вот как принимают в этом доме! И жизнь мою облегчили, и угрозу ареста отодвинули и амброзией угощают. Ценю! - слегка ёрничая, завопил гость. Уселись за стол, тесно локоть к локтю, выпили, закусили домашним солёным помидорчиком и заговорили об ахматовском "Реквиеме".