Черные пески Арамболя

* * *

Проснусь пораньше, сяду у окна,

глотну вина из глиняной бутылки

и стану наблюдать, как бледная луна

ползёт на звёздные поминки,

как на востоке розовеет небо,

как первые лучи подсветят пальмы,

и океан вздохнёт приливом

волной лаская пляж и камни…

Потом на берег выйдут рыбаки,

лениво бросят сети в воды,

оставив солнцу только поплавки -

и так пройдут, возможно, годы,

пока мне не наскучит наблюдать,

не думать и не вспоминать.

* * *

Пустынный пляж, кривые пихты,

ракушки, ветошь, семена,

остовы лодок и сетей обрывки,

след от повозки и волна…

Искрит песок, в тумане тает

дугообразный горизонт,

вдали по берегу шагает

верблюд и что-то волочёт.

Из ярких высей солнце зорко

следит за глубиною сна

собак у покосившейся плетёнки,

толкни хоть чуть – развалится она.

Но это не беда – в ней нету толка,

тень от неё – иллюзия одна.

* * *

Вчера дул ветер, а теперь – затишье,

отлив, и волны набегают на песок,

пытаясь зализать следы от лишних

трех баллов штормовых, и не намёк

им нервный трепет еле слышных

прибрежных джунглей, что живёт

в сплетеньях крон и где-то выше -

но скоро и Оно уйдёт,

поднявшись к самой стратосфере,

умчится в дальние края…

И снова станет всё, как на витрине

агентства путешествий в никуда,

где пляж зовёт, и лежаки пустые

принять готовы бледные тела.

* * *

Где камни держат натиск океана,

чернея от воды белёсой,

ветра гудят в ушах органом,

качая над песком кокосы,

есть грот в скалистом берегу -

оттуда хорошо смотреть на волны,

на горизонт без дымки по утру,

на корабли в разгаре рыбной ловли,

на двух дельфинов, втянутых в игру

буравить рябь без остановки,

на поплавок привязанный к бревну,

на непонятные обломки, -

и думать о любви всего к всему,

забыв про оговорки.

* * *

Над бурным океаном парусами

гуляют облака.

Шипит волна, в песок врезаясь,

и тает, как слюна

на истомлённом жаждой нёбе

планеты-колобка…

А дед и бабка нынче спорят,

их реплики – ветра -

гуляют на таком просторе,

что тема не важна.

И если ты еще не в доме,

но вступишь в этот спор, -

повержен будешь вскоре,

и кончен разговор.

* * *

Погасли звёзды, утренний туман

рассеялся – и вот передо мною

мой новый день, и мира океан

бурлит приливною волною.

Гудят заводы, поезда гремят

ликуют рынки, и галдят проспекты,

ветра свистят, дожди звенят,

и где-то валит снег – но мне поверить

не так-то просто в этот шум и гвалт -

я лишь родился, и порою

мне снится мир, что был до нас,

и это он седой волною

вздыхает рядом, каждый раз

напоминая – что передо мною.

* * *

Остыл песок, зажглись огни,

исчез во мраке горизонт,

пролив небесный свод в миры,

где никогда не видно звёзд.

И если пересечь ту грань

из белой пены, что кипит

у ног, обозначая край

не залитой водой земли, -

то можно невзначай упасть

в объятия флиртующей луны,

и в этот миг невольно стать

беспечной жертвою мечты

там, где не принято зевать,

и выжить помогают плавники.

* * *

Луна опять становится круглей,

и меньше звёзд на небе ясном -

им не по силам спорить с ней -

и видно всё вокруг прекрасно,

когда, отбрасывая тень,

бредёшь один домой по пляжу,

и думаешь, – «Возможно, день

настанет…» – но уже не важно,

что ты не помнишь ничего

из прошлого печальнее, чем сказка,

где почему-то Крокодил в пальто

и с ним какой-то Чебурашка

пытались обезвредить зло,

сгубив старушку Шапокляшку…

* * *

Садится солнце, пламенный закат

алеет волнами на мокром

песке, и лижет берег в такт

мелодии, несущейся над робким

дрожаньем пальмовых ветвей

над склонами холмов неподалёку,

заросших манграми, – и слышно в ней,

как девушка грустит и молит бога

вернуть ей в целости из моря жениха,

и чтобы в лодке было много

улова, – и его суровая душа

в её присутствии была немного

раскрепощённей и нежней,

и всё случилось поскорей.

* * *

Который день, какую ночь,

мне снится странный сон.

И не прогнать виденья прочь,

не выдворить их вон -

вскипая, теплая волна

опять бежит к моим ногам,

прозрачна мелкая вода,

видны ракушки там…

Клонятся пальмы над песком,

пылает солнце в небесах,

висят орлы над этим сном,

как будто глядя на меня

и вопрошая, – «Где же в нём

другие существа?»

* * *

В туманной неге берег млеет,

прилив неспешно ест песок,

где дремлет краб, и птичка мерит,

охотясь, расстоянье до него.

Взмахнув крылом, она хватает

свою добычу и бегом

подальше от ленивой стаи

совсем замешкавшихся волн…

Потом примчится ветер влажный,

и пальмы поведут пером,

запечатлев трагедию на пляже

в реестре памяти о том,

как часто промедленье наше

рискует стать последним сном.

* * *

Над блеском серебра прибоя

повисла дымкой тишина,

рыбак, сетями воды кроя,

застыл над пеной Января…

Ему не кажется бедою,

что эта ситуация странна, -

он слишком увлечён собою,

листая дни календаря

уже давно минувшей жизни,

лелея правнуков, чья роль

в круговороте смыслов вышних

еще прозрачна, и порой

откуда-то доносится простая

мелодия, – и манит стать волной…

* * *

Если что, ты не молчи, -

говори, пока не стало

тише в глубине души,

и желанье не пропало

выпарить из грусти счастье,

над свечёй дрожа от ветра,

замести следы ненастья

на щеках, и по соседству

вдруг увидеть целый космос

бесконечных расстояний -

от дверей, где снег и холод

серебрит фронтоны зданий,

до порталов в мерный грохот

волн о двери мирозданий…