Чёрные Мстители

Тёмная южная ночь бесшумно таяла. Бледнели и гасли звёзды. За чёрной полосой леса розовел восток. Тихо курилась туманами сонная донская земля. Приближался рассвет.

Но хутор Яблонный все еще спал крепким казацким сном. Дремал даже старик-сторож, прикорнув у дверей маленькой хуторской церкви с колотушкой в руке. Все вокруг было спокойно и тихо — словно бы в незабываемое старое время доброго Царя-батюшки. Только неугомонные петухи певуче перекликались через весь хутор — из одного дальнего конца в другой.

Да. Не спать бы вам, казаки, в эту ночь!..

На опушке притихшего леса вдруг появился горячий вороной конь, и на нем — крупный широкоплечий всадник с большими усами и в буденовке с красной звездой. Приподнявшись на стременах, он, словно вор, огляделся по сторонам. Хищное лицо его с черными колючими глазами — будто у коршуна, настороженно вытянулось, ноздри раздулись, точь в точь серый лесной волк, почуявший запах жертвы. Он вдруг выхватил шашку и с яростным свистом рубанул ею утренний воздух.

— За мной, буденовцы! На врагов республики! Вперед!

Из леса тотчас же вылетел отряд конников в островерхих монгольских шлемах с кровавыми красными звездами и, веером рассыпавшись по широкому зеленому полю, ринулся на казачий хутор.

Тяжело загудела потревоженная топотом конским копыт земля. Стаи испуганных птиц взвились к небу.

Церковный сторож уронил колотушку и в страхе перекрестился:

— Шо цэ такэ, Матерь Божья? Ратуйте, православные!..

Но было поздно: стреляя на скаку, лавина всадников с диким воем и свистом неслась по улицам сонного хутора. Захваченные врасплох казаки в панике выбегали из хат и тут же падали, сраженные меткими пулями или зарубленные острыми, злыми шашками. Буденовцы не щадили ни стариков, ни баб, ни детей.

— Бей врагов советской республики! — кричал страшным голосом предводитель, размахивая сверкающей шашкой.

Буденовцы врывались во дворы и казачьи хаты, грабили пожитки — все то, что попадалось под скорую руку, сворачивали головы гусям и курам, угоняли овец и коров.

Вскоре пламя пожарища озарило страшную картину кровавого разгрома.

Верный своему долгу, старик-сторож поднялся на колокольню и ударил в набат.

Усатый предводитель помчался к церкви. За ним скакали длинный, как жердь, буденовец с огромным глубоким шрамом, изуродовавшим пол лица и еще мрачный рябой детина с наганом в руке…

Набат гудел, усиливая тревогу, призывая на помощь…

В церкви уже орудовали грабители: они рвали на части парчовые ризы, обдирали золотые иконы, набивали сумки церковной утварью. Кто-то поджег церквушку, — жаркое пламя, подплясывая и извиваясь, ползло в небо, выбрасывая к облакам черный густой дым.

Страшный предводитель с большими усами остановился на полном скаку, обводя глазами картину жестокого хаоса и безумия. Ужасный взгляд его сверкал, и огоньки злобного пламени, пожиравшего храм, плясали, отражаясь, в кровавых зрачках предводителя.

Шатаясь, наружу вышел седой священник.

— Анафема! Анафема! — кричал он бесстрашно, глядя на предводителя, и серебрянный крест сиял у него в руке.

В спину ему ударил чей-то выстрел, и священник упал лицом в пыль, а предводитель смотрел на него все так же молча и, словно не замечая.

Набат оборвался внезапно…

Два буденовца с трудом оторвали старика-сторожа от колокола, схватили его и бросили с колокольни. Он упал под ноги вороного коня — рядом с убитым священником. Конь шарахнулся в сторону, едва не выбив из седла предводителя.

Глянув на мертвого старика, тот презрительно сморщился:

— Что, старый пес, дозвонился?

В этот момент к предводителю подлетел крайне встревоженный конник:

— Беда, товарищ Буденный, там — перепалка! Офицер отстреливается — Иван Григорьев!

Предводитель сжал губы:

— Живьем, живьем взять собаку! С живого кожу срезать буду!..

Осажденные целой толпой, отец и сын Григорьевы стреляли из окон дома. Трое убитых уже валялись у крыльца. Решив, что взять дом штурмом не удастся, буденовцы обложили хату соломой и подпалили.

Когда к месту кровавого боя прискакал предводитель, хата уже была объята пламенем со всех сторон.

Через несколько минут дверь избы распахнулась, и вместе с клубом дыма на крыльцо выскочил могучий старик с винтовкой в правой руке. Левой он поддерживал тяжело раненного сына.

Буденовцы встретили их появление торжествующим ревом, лавой окружив крыльцо.

— Живьем, живьем взять! — громовым голосом командовал предводитель. — Я им, собакам, покажу «царя и отечество»!..

Взяв винтовку за конец ствола и действуя ею, словно дубиной, грозный старик двинулся прямо на толпу. Будёновцы в страхе расступились в разные стороны.

— Сдавайся! — ревели они, пятясь от старика.

Сын его тяжело опирался на руку отца, с трудом передвигая ноги. Лицо у юноши было залито кровью.

Первый смельчак, попытавшийся приблизиться к старику, грохнулся на землю с разбитой головой.

Предводитель нахмурился.