Чернокнижница

Параллельный мир

Лоренхил, Три года назад

Улыбка напоминала хищный оскал довольной и обожравшейся змеи, пока под крики толпы солдаты подталкивали меня к эшафоту. Промасленные дрова со стогами сена ждали своего часа — достаточно искры, чтобы получить яростное пламя.

Можно ли ненавидеть человека сильнее, чем я сейчас? Объединить всех козлов мира, все равно не получилось бы достичь уровня моего мужа.

— Ведьма! — закричал один из крестьян и смачно сплюнул мне под ноги.

Ухмылка коснулась губ, а с ней ощутимый удар в спину заставил сделать еще несколько шагов по земле. Не слишком сильный, ведь солдаты страшно боялись мести и старались держаться подальше. Впрочем, как и остальные присутствующие. Их даже не успокаивало наличие сдерживающих кандалов на моих лодыжках и запястьях, что стирали нежную кожу до крови.

Графиня Холланд привыкла к более эстетичным украшениям, чем тяжелая, заговоренная цепь.

— Двигайся, отрепье Бездны! — рявкнул капитан Маурд, затем рукоять меча ударила точно между лопаток.

— Не боишься лишиться пальцев, человек? — протянула я, едва не рухнув в грязь посреди площади. Драное платье из грубого материала раздражало, как и торчащие волосы, обрезанные неумелой рукой храмовника.

Да, Эйдан, когда-то ты любил перебирать эти пряди. Теперь же я видела в твоих лживых глазах недовольство.

— Сжечь ведьму! — вновь закричала толпа.

Несколько женщин бросили камни, один попал в плечо. После пыток и бесконечных дней в одиночной камере организм изрядно ослаб, любое постороннее воздействие извне причиняло боль. Но ничто из этого не сравнилось с прогнившим вкусом предательства.

— Вы поступили правильно, господин инквизитор, — послышался голос главного судьи.

Я повернула голову, чувствуя, как кровь вновь оседает соленым привкусом на языке из-за ранок на пересохших губах. Было плевать, волновал лишь муж, почти уже бывший, смиренно опустивший голову и демонстрирующий светлые кудри.

— Поборница тьмы околдовала мое сердце, пленила душу. Однако боги показали мне истинный путь, — громко произнес тот, только от меня не ускользнуло торжество на лице гаденыша. Даже крестообразный шрам на щеке стал виден отчетливее.

— Лживая ты мразь, — прошипела я, когда меня вновь толкнули вперед.

— Капитан, быстрее. Нечего давать отрепью возможность искусить еще чью-то душу, — пафосно произнес один из кардиналов.

Я закатила глаза. Самообман — любимое занятие двуличных людей.

Стоило только ступить на грубо сколоченные доски, люди радостно заревели. Сегодня для них праздник — сжигание ведьмы всегда сопровождалось пиром. На чьих-то обугленных костях веселилась и танцевала чернь, готовая завтра склонить головы в храмах, повторяя бесконечные заповеди: «Не убей, не навреди, не лги».

Ох, надеюсь, в Бездне я встречу каждого и самолично поджарю.

Двое рыцарей в зачарованной броне подошли, грубо задирая мои руки над головой и насаживая цепь на металлический штырь, торчащий из столба. Пришлось немного привстать на носочки для удобства и кокетливо улыбнуться, вызывая у этих праведных мужей неподдельный ужас.

Трусливые крысы.

— А ты симпатичный, — промурлыкала я, поддаваясь вперед и глядя в полупрозрачные голубые озера. Испуганный мальчишка отскочил, звякнув доспехом и многочисленными амулетами, вызывая у меня неконтролируемый приступ смеха.

— Господин инквизитор? — услышала совсем рядом, когда Эйдан забрал у удивленного капитана факел и мягкой поступью шагнул на помост.

Муж все еще был красив. Ни шрам, ни годы тяжелой службы, ни магия совсем не повлияли на его внешность. Черты по-прежнему оставались прекрасны, а взгляд безжалостен. Стоило графу Холланду немного покривить губы, присутствующие дамы, да и некоторые мужчины, восхищенно замирали в надежде услышать слова Главного Инквизитора.

До чего хорош, а уж как уверен в себе. Сын собаки женского пола.

— Надо было убить тебя, когда имелась возможность, — процедила я, едва Холланд подошел ближе.

— Господин инквизитор, будьте осторожны! — предупредил рыцарь. Тот самый, со светлыми волосами.

Красавец. У меня всегда имелась слабость к сладким мальчикам.

— Все в порядке, она меня не тронет, — оскалился Эйдан, глядя мне прямо в глаза. Настоящий янтарь потонул в зеленоватых болотах моей ненависти.

— Я тебя убью, — просто констатировала факт. Правда, Холланд никак не отреагировал на мой провокационный выпад. Лишь наклонил голову, изображая чтение молитвы.

— Боги простят тебя, — пропел невинным голоском.

— Вырву твои глаза и сделаю из них памятный подарок.

Городская площадь Грендела гудела от восторга и ожидания моей казни. Серые тучи, нависшие над темными крышами домов и здания суда, готовились обрушить на головы жителей тонны воды, чтобы размазать под ногами грязь. Но большинству было наплевать, ведь они ждали зрелища. Правда, несколько монахов принялись нашептывать заклятия, дабы дрова и сено не размокло от влаги, — а огонь не погас.