Черно-зеленый лес, или Шофер оранжевого грузовика

Картер Бетейн стоял в кузове грузовика, опираясь на крышу кабины; ветер хлестал его лоб длинными каштановыми прядями волос, словно колол множеством иголочек, лоб мало-помалу немел и почти ничего уже не чувствовал.

Так же он не заметил взглядов проезжих из грузовика, их сочувствующих взглядов, когда они притормозили, чтобы подвезти его до города. Он посмотрел в их глаза, но никак не отреагировал.

Это длилось уже несколько дней.

…Когда прибыл шериф, Картер Бетейн оттягивал манжету своей старой армейской рубашки, выгоревшей, с желтым, топорщившимся по краям знаком различия. Он вглядывался в пятна крови на выбеленной множеством стирок ткани. Они доходили до отметин от сержантских нашивок, едва заметных на тряпье. Кровь, свежая кровь — темно-красного цвета, — он завороженно смотрел на нее, и оцепенение охватывало его.

Отвечал он тихо, потерянно:

— Я работал на моем табаке и увидел, как она отправилась к дороге. Но я не обратил внимания. Ей говорили: нельзя выходить на дорогу. Что до этого, она всегда послушна, она никогда не отходила далеко. Я сказал Анне, что пойду поищу ее. — Он глянул на рукав своей рубашки: — Я пришел.

Шериф слушал, принужденно покашливая. Переминался с ноги на ногу, и портупея с отвисшей кобурой поскрипывала каждый раз, как он менял ногу. Стараясь быть мягче, он спросил:

— И не видел никакого автомобиля, а, Картер?

— С того места, где я был, холмы закрывают дорогу. Я ничего не видел, шериф, — медленно ответил Картер Бетейн. — Я только слышал, что прошло две техники.

Если слово «техника» звучало странно, Картер Бетейн не замечал этого. В армии любое транспортное средство называлось техникой, каковы бы ни были габариты и вес машины. Картер Бетейн слишком долго служил в армии. Значительно дольше того времени как, демобилизовавшись, вернулся в Теннеси, женился и стал отцом.

— Я слышал, как они прошли по дороге на полной скорости, одна за другой. Они резко затормозили, обе, как раз в этом месте. И потом уехали, просто умчались. Тогда я не подумал.

Портупея шерифа ломко хрустнула.

— Сожалею, парень. По звуку нельзя определить автомобиль, если он летит на всей скорости — нельзя, если ты с другой стороны холма. Любой мальчишка-адвокат камня на камне не оставит от этой версии.

Картер все так же стоял среди повисшей над дорогой тишины, оттягивая свой рукав.

— Да нет же, — раздался его голос, — ничего сложного.

— Сделаем все возможное, парень…

— Я буду вам очень признателен, шериф. Она мертва, конечно. Большего ни мы, ни кто другой не сделает.

— Да, парень, разве что повезет.

— Может быть. Мне никогда не везло в жизни. А вам, шериф?

— Я сожалею, парень, — сказал шериф. — По крайней мере, сделаем все, что можно. Трудно, нет свидетелей. В таком деле может помочь только случай, только случайно можно доказать это. Не думаю даже, что она оставила какой-нибудь след, такая крошка.

Он уже не слышал шерифа, оцепенение охватило его. Шериф отвернулся и скомандовал своим людям:

— Давайте к Джилли. Опять звонили, снова у них потасовка. Родятся же такие, могила, похоже, только и исправит. — Повернулся, взглянул на Картера: — Сожалею, парень. Сделаем все, что сможем. — Неловко потрепал его по плечу, но тот уже ничего не почувствовал…

Теперь Картер Бетейн стоял, расставив ноги, машинально балансируя в такт движениям грузовика. Узкая черная лента, извиваясь, бежала под колеса, поднималась и опускалась перед глазами привычным серпантином. Из кабины донеслась короткая фраза, выкрикнутая не ему, непонятная из-за урчания грузовика и хлесткого ветра в ушах.

Сзади взвыл клаксон, и Картер Бетейн непроизвольно махнул рукой: «Свободно». Так было принято в горах. Автомобиль уверенно обогнал их. Одного взгляда ему хватило, чтобы определить: легковой закрытый Чайвелей-36.

В его время знание всех марок и моделей считалось делом чести; потом это пригодилось на войне, он был именно из этого поколения. Автомобиль стал такой же необходимостью для выживания в горах, как и когда-то ружье; и, как ружье, иногда становился орудием смерти.

Придерживаясь за кабину, Картер Бетейн, совершенно оцепеневший, не замечал движения автомобиля. Невидящим взглядом он смотрел на ведущее в город шоссе. Разглядывать его было незачем: Картер Бетейн помнил все повороты, и изгибы дороги успокаивали его, как мог бы успокоить друг.

Он не отворачивал лица, пока снова не услышал сигнала.

Это был джип, окрашенный в жгучий оранжевый цвет, на ветровом стекле надпись: «АВТОЗАПРАВОЧНАЯ СТАНЦИЯ БРАТЬЕВ ДЖИЛЛИ».

Водитель вскинул взгляд на него, стоящего в кузове грузовика, попытался рассмотреть дорогу перед машиной. Картер повернулся лицом к ветру: не оглядываясь, показал водителю знаком притормозить, не обгонять. Промелькнул встречный автомобиль. Джип нетерпеливо сместился на середину дороги. Картер снова сделал знак свернуть вправо. Навстречу шла еще одна машина.