Черная Мадонна

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Ближайший автобус на Мадрид отходил только в шесть часов утра. Под пристальными взглядами подозрительных вокзальных личностей я открыла ячейку уличной камеры хранения, высвободила из неё большой грязно-красный чемодан и двинулась к центральному входу в здание вокзала. Волшебные стеклянные двери, обычно так услужливо разъезжающиеся в стороны при появлении любого, кто желал бы через них пройти, на этот раз застыли, прилипли друг к другу, как парочка влюбленных, и не поддавались ни на какие уговоры. Вокзал открывался только через четыре часа.

– Лучше бы ты остался в камере, – буркнула я раздраженно и пнула чемодан ногой.

С другой стороны, не было смысла срывать злость на этом безответном красном ящике, потому что уснуть на привокзальной скамейке, несмотря на наличие таких же, как и я, неудачливых и непредусмотрительных пассажиров, было бы одинаково опасно как с ним, так и без него.

Спать хотелось смертельно. Присев на край огромного цветочного горшка, в котором обитала пальма с разбухшим, кокосоподобным стволом, я решила разбудить свое воображение, чтобы оно, в свою очередь, разбудило мое тело. Для этого я попыталась представить, как делаю ножом надрез на подушечке безымянного пальца, беру солонку и начинаю посыпать рану её содержимым. Через минуту я уже спала.

Не смотря на то, что жизнь в Испании может продолжаться не только поздно вечером, но и всю ночь, особенно летом, а улицы и пляжи иногда полны гуляющим народом до самого рассвета, отвыкнуть от въевшегося в сознание ощущения опасности довольно сложно. Тем более, если ты совсем недавно из России, если твой чемодан приметного красного цвета и размером больше тебя самой. Эта мысль сквозь дремоту, почти увалившую меня на пальму, все-таки привела меня немного в чувство.

«Лучше уж идти и смотреть опасности в лицо, чем дать ей возможность застукать тебя спящей и ничего толком не осознающей», – подумала я, с трудом поднялась на обмякшие, как у тряпичной куклы ноги, и двинулась в путь.

Идея была такова: гулять по улицам, прилегающим к вокзалу в радиусе километра.

Уже через два квартала я поняла, что готова упасть и уснуть у ближайшего светофора, цветов которого в таком состоянии я уже не могла различить.

Надо было свернуть немного влево, в сторону центра. В районе Готик много недорогих отелей и хостелов. Ради трех часов сна я готова была заплатить за целые сутки. Главное, чтобы были свободные номера.

Мест, естественно, нигде не было. Что поделаешь – высокий сезон приходится как раз на это время года. В каком-то многозвездочном приюте неподалеку от кафедрального собора мне предложили «элегантный делюкс» с большой кроватью и зоной для отдыха, с плазменным телевизором, сейфом, мини-баром и, что самое важное для меня в этой ситуации, – с прессом для брюк. Стоило это удовольствие треть средней испанской зарплаты, и я снова выкатилась на узкую мостовую, сделав вид, что условия меня не устраивают, и что я вполне могу номер попрестижнее.

Из темного угла, которых в этом готическом квартале Барселоны было неисчислимое множество, в мою сторону высунулась голова в разноцветной вязаной шапке, похожей на радужную шевелюру.

– Травки, детка? Сколько тебе? Коробок?

– Спасибо, спасибо, мне и так хорошо, – я поспешила удалиться.

– Эй, погоди, я мигом принесу, – вяло бормотал он мне вслед.

– Нет, знаете, мне вон туда, налево, у меня там встреча, меня ждут, – быстро выговаривала я испанские слова, боясь оглянуться и увидеть цветастую шевелюру прямо позади меня. Отойдя на безопасное расстояние, я мельком посмотрела назад. Темнокожий продавец удовольствий утратил ко мне интерес и снова нырнул в свой угол, слившись с густой холодной тенью у основания средневекового дома-призрака.

Конечно, чего мне было бояться в этом прекрасном городе-музее? Кого бояться в этой стране, добродушно меня приютившей? Здесь круглые сутки не затихает жизнь на улице. Здесь никому ни до кого нет дела, и всем до всех дело есть. Никто не смотрит угрожающе исподлобья, никто не спрашивает: «Чего пялишься?», если вдруг взгляд остановился на секунду на чьем-то лице. Если испанец выпил, он поет; если ему плохо, он выплескивает эмоции в танце. Конечно, невменяемых везде полно, но здесь люди были обаятельно невменяемы.

Красный чемодан призывно болтался по мостовой, привлекая кошачьи взгляды из пропахших марихуаной переулков.