Черезпоколенщина

На четвёртом году войны

Пакруойис… Вот же название – не вдруг выговоришь… Так назывался маленький городок, из которого 80-ой отдельной штрафной роте предстояло, согласно приказу, выбить противника. Вообще говоря, штрафникам место на передке, между тем, основные силы 51-ой армии наступали на Шауляй, а этот самый Пакруойис находился на отшибе, в стороне от основных коммуникаций и активных боевых действий. Но наверняка у генералов имелись на сей счёт свои резоны. С их колокольни виднее, какое-такое стратегическое значение мог иметь заштатный городишко. Комроты же Стеблов сообщил личному составу роты лишь то немногое, что знал сам: по данным разведки на окраине города закрепились остатки батальона какого-то «Легиона защиты родины» – проще говоря, до сотни литовцев-добровольцев, служивших в вермахте, и примкнувших к ним полицаев, «отметившихся» уничтожением евреев, поляков и русских в самой Литве, а помимо того сжигавших деревни в Белоруссии и на Украине. Особо старлей обозначил, что есть указание пленных не брать.

По крайней мере стало понятно, чего ради всё затевалось. Наступающие передовые части прут на запад, отвлекаться на разную мелочёвку им некогда, но и оставлять у себя за спиной этих, в буквальном смысле, головорезов – считай, готовое диверсионное подразделение, – никак нельзя. Недобитки из местных националистов в тылах армии могут так нагадить, мало не покажется. Вот начальство и решило, что истребление этого сброда для штрафроты из двухсот пятидесяти бойцов, которым сам чёрт не брат и терять нечего, задача вполне посильная. И никого не волновало, что публике, которую предстояло выковырнуть из Паркуойиса, тоже терять нечего – на снисхождение рассчитывать им не приходилось, а, стало быть, ребята драться будут отчаянно, то есть до последнего.

Так и вышло. Очередная атака – третья по счёту и столь же безрезультатная, как две предыдущих, – захлебнулась. Их пулемётчики засевшие в дзотах на флангах, косили нашу пехтуру на раз два. Не отставали от них и стрелки из окопов. Казалось, прорваться сквозь плотный огонь нет никакой возможности. Тем, кого не успели срезать пулемётные очереди и винтовочная пальба, пришлось сперва залечь, а потом начать пятиться. Любой, отвоевавший год-другой как «отче наш» знает, что переть по чисту полю в лобовую на хорошо окопавшегося противника – безнадёга! Только куда денешься, если иначе не выходит? Справа речка, слева лес, между ними полтораста метров, считай, открытого пространства, а у тебя приказ! Да ещё и отцы-командиры по рации, как заведённые, поторапливают, дескать, долго возитесь, и гонят безответную серую скотинку на убой.

Стрельба стихла. Убитых и раненых никто пока не считал, но и без подсчётов видно, потери серьёзные. После трёх неудачных атак ржаное поле устилало не менее четырёх десятков неподвижных мёртвых тел. Кое-где ещё копошились раненные и умирающие. В наступившей тишине то там, то здесь раздавались их мучительные стоны. Надо полагать, обороняющиеся берегли патроны, потому как лишь изредка из окопов раздавались одиночные выстрелы на звук или шевеление, чтобы добить кого-нибудь из оставшихся лежать во ржи ещё живых, истекающих кровью бедолаг.

Испокон веку на Руси человеку цена – копейка, а в войну – и того меньше. Ни в грош генералы солдатскую жизнь не ставят. По уму, подтянуть бы какую-никакую старенькую сорокопятку да шарахнуть прямой наводкой по пулемётным гнёздам, и вся недолга. Только ведь никто даже заморачиваться не станет. Наступление идёт южнее, а здесь так… бой местного значения. Опять же, штрафники – расходный материал. Как ни то, сами справятся, а сколько их поляжет, кому какая разница. Само собой, сорок четвёртый, не сорок первый, когда, случалось, что выдавалась одна «мосинка» и десяток патронов на троих, а там вертись, как знаешь. Сейчас, правда, винтовок тоже немного, но уже не по причине недостатка – большинство нынче вооружено автоматами. С боеприпасами тоже проблем нет, и гранаты имеются. Так что, с пулемётчиками разобраться, вроде как, можно. Одна беда – местность открытая, простреливается во всю ширь. Не подобраться – всё как на ладони…

В таком примерно духе рассуждал залёгший во ржи запыхавшийся боец. Так уж вышло, что удалось ему пробежать вперёд подалее остальных, прежде чем зацепило его очередью, и плюхнулся он в едва приметную ложбинку, бог весть откуда посреди поля взявшуюся. Рана была пустяшная – пуля прошла по касательной, лишь царапнув левое предплечье, – однако кровенила здорово, и рукав гимнастёрки по самый локоть побурел, пропитавшись кровушкой. Перво-наперво следовало наложить повязку, а потом уж решать, как быть дальше. Солдат вскрыл индивидуальны пакет и, как уж смог, перевязал руку, а покончив с этим неотложным делом, призадумался.