Через призму цвета

Ударом прозвучало сообщение о недоразвитии трех средних пальцев на левой ручке новорожденной, вместо них торчали три бугорка.

– Может, вырастут? – с надеждой обратилась Валя к доктору.

– Это будет такая же неожиданность, как и то, что их нет! – умно произнесла врачиха и вдогонку добавила, – рожать вовремя надо!

Валя со страхом ждала реакции мужа на такую новость, в ответ через сутки получила записку: «Оставь в больнице!»

Они поздно поженились, ей тридцать пять, а мужу и вовсе пятьдесят. Музыкант, скрипач, ему совершенно не нужна была семья из-за его постоянных гастролей, но мама убедила, что, когда ее не станет, он пропадет без женской руки. Глеб выбрал Валю: «Гармоничная! – отметил он, – Эта не будет привлекать ненужного внимания, но и выйти на люди с ней не стыдно!» Ухаживания были недолгими, Валя ответила согласием, и вскоре они расписались.

Никто не приехал забирать Валентину, а она, как бы предчувствуя, все детские вещи для выписки взяла с собой.

Валя своим ключом открыла дверь, у порога оставила дорожную сумку и, не снимая пальто, прошла в спальню. Она бережно положила на кровать дочку, развязала розовые ленты, стягивающие одеяло, и ослабила пеленки. Девочка, почувствовав свободу, потянулась во сне, кривя мордашку. Валя улыбнулась, но вдруг ощутила чей-то взгляд – в дверях стояла свекровь с перекошенным от злости лицом.

– Принесла-таки в дом урода!

– Ну зачем вы так, это лишь пальчики…

– Сначала пальчики, потом выяснится, что умственно отсталая! – Уходя, с визгом добавила, – у нас в роду таких не было!

Валя с испугом оглянулась на дочь, та безмятежно спала.

Скрипнула входная дверь, и тут же зашаркали ноги свекрови – упредить сына, подготовить! Глеб вошел в их спальню и хлопнул дверью перед носом матери.

– Ну, показывай, коль принесла! – сказал он, не глядя на жену.

Валя поспешно вытащила ручку младенца из распашонок.

– Всю разворачивай!

Она раздела девочку догола, та морщила личико, а потом открыла еще замутненные голубые глазки и смотрела на нависших над нею родителей.

– Переверни! – потребовал муж. Валя положила девочку на живот, и тут она расплакалась. Она плакала с обидой, взахлеб, будто понимая, что ее разглядывают, ища брак на ее маленьком беззащитном тельце.

– Только пальчики, – тоже с обидой в голосе вторила девочке Валя, – здоровенькая она!

– Я мечтал, что моя дочь будет скрипачкой, уже скрипку приглядел, а ты кого родила? Ущербную! Не было у нас в роду таких, правильно мама говорит!

– Врачи сказали …

– Не перебивай! Ты сейчас откроешь окно и выйдешь из комнаты. Будет плакать – не входи!

– Ты что говоришь такое, на улице март, мороз еще, она же умрет!

– Выбирай, я или она! – муж выскочил из комнаты.

Валентина спешно укутала в пеленки дочь, потом дала ей грудь, чтобы та успокоилась. Пока дочка сосала, она принимала решение. «Проживем, малышка!» – и ночью они тихо ушли.

Поселились у мамы в городке Курской области. Мама вышла на пенсию, а Валя закончила бухгалтерские курсы и стала работать. Марта, именно так и назвала дочь Валентина, росла умной и талантливой девочкой. Конечно же, она обращала внимание на свою ручку, но Валя ей как-то сказала: «У тебя Божья отметина, это особый знак!» И дочь больше не приставала. А когда она брала в руки краски или карандаши, то забывала обо всем! По иронии судьбы, она была левша, но вынуждена была развивать и правую руку. В результате рисовала обеими: основной рисунок наносила правой, а потом, зажав кисть или карандаш своими двумя пальцами левой руки, она вырисовывала мелкие детали. И сразу картина становилась выразительной! В свои четыре года она знала множество оттенков: аквамариновый, амарантовый, бирюзовый…, и использовала в своих картинах. Иногда она признавалась маме:

– Я закрываю глаза, и сразу соседская беленькая собачка, когда лает, становится лиловой!

А по дороге из детского сада рассказывала:

– Воспитательница, когда сердится, бывает то цвета свеклы, то лаванды!

– Фантазерка! – думала Валя.

Бабушка водила маленькую Марту в кружок, а уже с шести лет ее отдали в художественную школу.

О девочке заговорили, в школе устраивали ее персональные выставки. В работах Марты уже просматривался собственный почерк, а цвета имели приставку глубокий – карминный, зеленый, коралловый. «Малышка Анри Матисс!» – с таким заголовком в рубрике «Новости из провинции» вышла заметка в «Литературной газете» с тремя работами Марты.

Однажды в их квартире зазвонил телефон, подошла Валя.

– Это Глеб, здравствуй!

– Глеб?

– Я прочитал о нашей дочери в газете.

– Вот как – нашей! Ты отказался от нее.

– Но она носит мою фамилию, кстати, спасибо за это! Я тебе деньги высылаю… иногда.

– Это дочке на образование.

– Я буду больше присылать…, а мама умерла, я один остался.

– Соболезную.

– Марта знает про меня?

– Знает.

– Можно, я с ней встречусь?

– А как же ее уродство, пальцы ведь не выросли!

– Прости меня, я был глуп, слушал мать.