Через полюс в Америку

Мальчиком я не мечтал об авиации. В то время совершались только первые полеты, и на полустанке Сибирской железной дороги, где жила наша семья, об этих полетах не слышал никто.

Отец мой был рабочим по ремонту пути. Мать мыла полы в чужих квартирах. А мы с братом носились по полям и лесам и присматривали за нашей коровой Бурянкой.

Так прожил я до восьми лет. Пришло время учиться, но там, где мы жили, школы не было. И вот я надолго оторвался от своей матери, которую так крепко любил. Отец определил меня в школу на станции Чаны. Учиться мне было легко, и оставалось много свободного времени.

Тихая жизнь станции мне надоела, я решил поглядеть на незнакомые города. Три года я скитался. Много раз поступал в школы, чтобы как-нибудь закончить начальное образование, но каждый раз меня исключали за баловство.

Совсем еще мальчиком я испробовал тяжелый физический труд. Работал я и чернорабочим и кровельщиком. Когда произошла Великая пролетарская революция, подростков снимали с тяжелой работы, и меня направили в профессиональную школу. В то время мне было уже пятнадцать лет. Я прилежно начал учиться и через четыре года знал слесарное, токарное, столярное и кузнечное ремёсла, знал математику и физику.

Когда нашей стране потребовались грамотные и сильные молодые пилоты, я записался добровольцем в ряды Красной армии и стал учиться в летной школе. Был я тогда еще упрямый, недисциплинированный, и много сил затратили командиры, чтобы сделать из меня хорошего летчика, сознательного гражданина и бойца своей родины. За это я им очень благодарен.

Теперь, когда я исколесил полмира, видел много стран, морей и океанов, я, вспоминая свое суровое детство, думаю: что бы я делал, если бы не было советской власти?.. Наверное, остался бы кровельщиком.

Больше восьми лет я проработал летчиком в разных отрядах воздушных сил и только после этого начал мечтать о больших воздушных путешествиях. Мне хотелось летать там, где никто еще не летал.

И вот в 1936 году наша тройка летчиков — Чкалов, Беляков и я — пролетела по сталинскому маршруту, через суровые части нашей Советской Арктики и через горы Якутии.

А в 1937 году товарищ Сталин разрешил нам полет через Северный полюс в Америку.

Для нашего перелета был изготовлен большой самолет с хорошим советским мотором. Мы хорошо научились летать на нем, изучили все приборы.

О погоде на полюсе сообщил нам Папанин, который со своими храбрыми товарищами жил в то время на дрейфующей льдине.

В этой книге я и расскажу вам, ребята, как мы летели через Северный полюс в Америку.

Сейчас мы полетим в далекий и опасный путь. Все тепло оделись, попили чаю и поехали на аэродром.

Начало рассветать. Ветра нет. Прохладно. От леса надвигается низкая пелена утреннего тумана.

Первый час ночи 18 июня. Пора на самолет!

На взлетной дорожке стоит наша металлическая птица.

Собралось очень много провожающих. Большинство волнуется, у некоторых показываются слезы на глазах.

Мы лезем в кабину и окончательно укладываем ружья, патроны, лыжи, часы, измерители ветра, банки консервов и много других вещей.

Наконец все готово. Уже из кабины пожимаем десятки дружеских рук. Многие, подставив лестницу, поднимаются к нам, крепко обнимают и целуют на прощание. Наконец Валерий Чкалов уселся на свое место за управление. Я сел за его спиной. Саша Беляков закрыл входной люк. В боковые окошечки самолета было видно, как люди отходят в сторону. Стартер взмахнул белым флажком, вверх взвилась сигнальная ракета — и самолет тронулся. Мотор ревет изо всех сил. Самолет все быстрее и быстрее бежит вперед по дорожке. Затем прыжок — и мы повисли в воздухе.

Мелькают дымящиеся трубы заводов Щелкова. Аэродром остался позади. Прощай, Москва! Ну, вот мы и полетели в Америку через полюс!

У каждого из нас есть много дел и обязанностей.

Чкалов должен восемь часов управлять самолетом.

Я должен четыре часа указывать курс самолету, следить, чтобы летели прямо к полюсу, и вести переговоры по радио.

Беляков первое время будет отдыхать. Пройдет время, Чкалов устанет, и тогда я его сменю. Беляков займется разговорами по радио и будет указывать направление самолета. Так, сменяя друг друга, мы и будем лететь.

В лощинах проплывающей местности — густые туманы. Чкалов в кепке и кожаной куртке кажется не летчиком, а шофером, который собрался прокатить нас за город. Он спокоен и все время заглядывает вниз.

Саша Беляков спит на масляном баке, подстелив под себя меховой спальный мешок. Его длинные ноги не умещаются на баке, они тянутся далеко за радиостанцию. Неуклюжие меховые сапоги смешно пошевеливаются, словно две мохнатые собачки.

По радио я передаю в Москву, как у нас работает мотор и где мы летим.

В кабине слышится непрерывный гул мотора. Советский мотор работает без перебоев, и мы хвалим своих рабочих и механиков.

Справа встает солнце. Оно проникает к нам через стекла кабины и сильно слепит глаза. Надеваю синие очки.