Чердачная история

На чердаке большого старого дома было всегда сумрачно. Лишь в ясную погоду сквозь пыльное окошко пробивались по утрам солнечные лучи, освещая старинные стулья, комоды, сундучки, картины, ящики с книгами… Вещи были хорошие, поэтому когда ими переставали пользоваться, их не выбрасывали, а отправляли на чердак.

Внизу, в комнатах, некоторые из них никогда и не встречались, но здесь все перезнакомились и часто тихо беседовали, вспоминая давние дни. Всегда молчали лишь старинные часы с остановившимися стрелками, хотя вот им-то как раз и было что порассказать. Они были привезены из Швейцарии и больше ста лет украшали главную гостиную дома.

Напротив молчаливых часов стоял диван, укрытый серым парусиновым чехлом. На нём лежал кожаный чемодан с множеством наклеек. За диваном пряталось ещё несколько чемоданов. Самый маленький был приоткрыт и из него выглядывал медвежонок Топка.

Некоторые обитатели чердака помнили те времена, когда дочь хозяина была маленькой, а старый хозяин был ещё совсем не старым и жизнь в доме била ключом. Тогда и большой диван был новым и модным. Вместе с часами и блестящим роялем он занимал почётное место в большой гостиной. О, этот диван знал множество историй о людях, которые жили в доме и о тех, кто приходил сюда в гости. Сколько разговоров он слышал, сколько тайн было ему известно! Но он умел держать язык за зубами и никогда не выдавал чужих секретов.

А вот чемодан c наклейками любил поболтать.

Большую часть жизни он провёл в путешествиях, о которых часто рассказывал обитателям чердака. Чемоданчик, в котором сидел медвежонок, с замиранием сердца слушал истории старшего брата. Ещё бы, тот объездил полмира! Его потёртые бока были оклеены бумажками, и ещё можно было прочесть названия стран и городов, в которых побывал старый путешественник, гостиниц, где он останавливался.

– Лучше всего ездить поездом, – объяснял друзьям чемодан. – Когда летишь самолётом или едешь в автобусе, там такая теснота, ни вздохнуть, ни охнуть! Все сумки, саквояжи, чемоданы и даже старые мешки заталкивают в одно багажное отделение. А вот когда едешь поездом, это совсем другое дело. Лучше всего, когда тебя кладут не под лавку, а на багажную полку. Сверху всё хорошо видно и слышно. Столько нового узнаёшь! И рядом может оказаться хорошенькая сумка или солидный чемодан, c которымможно всю дорогу беседовать. В приятном обществе время летит незаметно.

Последний раз я ездил в Англию. Там уважают настоящих путешественников. Даже толстенные саквояжи, увидев мои наклейки, уступали дорогу. И гостиницы там хорошие. Чемоданы развозят на тележках, в комнатах кладут на специальный столик, для чемоданов есть и специальное место в шкафу… Это вам не Африка, где мне, ох как досталось! Я рассказывал вам о своём путешествии в Африку?

Конечно, чемодан прекрасно помнил, что рассказывал, и не раз, но хотел удостовериться, что эта история не надоела слушателям.

– Рассказывал, но ничто не мешает нам послушать об этом ещё раз, – скрипуче отзывался комод или один из стульев.

Почти все обитатели чердака, никогда не покидали дома, а потому с удовольствием слушали рассказы путешественника снова и снова.

– Вначале мы – я, хозяйская палатка и ружьё в брезентовом чехле, – летели в самолёте. Они всё рассуждали об охоте, но я в разговоре не участвовал. Я не знал, что такое охота, а чего я не знаю, о том не говорю. Они же просто нарадоваться не могли тому, что едут на эту самую охоту. Слушая их я уже, было, подумал, что это будет приятное путешествие, но как же я ошибался! После нескольких часов лету в прохладе, нас довольно грубо вытащили из самолёта и бросили в кузов большой машины. Оказалось, что на самолёте мы проехали только часть пути, а дальше нужно ехать на автомобиле. Дорога была ужасная. Надо сказать, что у меня хотя и грубая, но довольно чувствительная кожа, и я не переношу жары. Там же стояла самая настоящая африканская жара, а от тряски у меня разболелись бока. Ящик с консервами толкал меня своим грубым ребром на каждом ухабе. К счастью, на одном из крутых поворотов его отбросило в сторону, иначе к концу пути он исцарапал бы мне весь бок. Я вздохнул с облегчением и вскоре задремал, а когда очнулся, обнаружил, что меня потеряли!

Я лежал на боку один-одинёшенек посреди пустыни. По мне бегали ящерицы и какие-то пауки, а солнце пекло так, что кожа, казалось, вот-вот лопнет. Хорошо что наступила ночь и стало прохладнее.