Человек-водоросль

Дана совершенно точно знала, что человек, сидевший за барной стойкой с открытия кафе, пришел ее убить. Когда страх стынет в сердце, победы не жди, говорил тренер, которого самого давно не было в живых. Люди из «Белого Лотоса» зарезали старого Сонтхи во дворике кэмпа, как раз после тренировок. И плевать они хотели на все его заслуги и титулы. Тело разрубили на куски и выбросили в яму общественного сортира – согласно традициям клана. С ней должны были поступить также, хотя Дана не была уверена насчет пропускной способности местной канализации. Единственный унитаз и так засорялся каждые пару дней. Но факт был в том, что утренний посетитель скрылся в туалете, и сидел там уже полчаса.

Она работала в прибрежном кафе «Орхидея» всего месяц, но уже знала, куда сливаются стоки – в море, туда, где сейчас плескались отдыхающие, которых даже августовские тайфуны никогда не пугали. Очистные сооружения держались на честном слове, а речка Лазурная круглосуточно источала подозрительный запах.

Пляж Шамора в августе – культовое место. Ни медузы, ни плавающий мусор, ни толпы, ни канализация, которую многочисленные кафе и точки общепита спускали в речку Лазурную, не были способны разогнать отдыхающих. Солнечный день вызывал ажиотаж, временами напоминающий безумие. Подкопчённые тела плотно устилали трехкилометровую береговую линию, составляя пеструю мозаику и скрывая под собой знаменитый мелкий песок бухты Шамора, а головы купающихся усеивали воду густо и плотно, как декоративная присыпка на пасхальном куличе. Дожди лишь немного охлаждали человеческий энтузиазм по морю, загоняя отдыхающих в кафе и рестораны, с каждым годом подбирающиеся к волнам все ближе.

Поймав в зеркале бара свое отражение, Дана заставила себя несколько раз вздохнуть и выдохнуть. Не впервые – справится. Плохо, что ее нашли так рано, хорошо, что она его заметила. Теперь ее волновали два вопроса. Первый: был ли с наемником напарник? Второй: успел ли этот тип заминировать ее машину? Рисковать не хотелось, и Дана с тоской уставилась на полупустой утренний зал.

Старинный бумажный календарь на барной стойке показывал понедельник, пятнадцатое августа, а часы дополняли – утро, половина одиннадцатого. Все нормальные отдыхающие еще спали. Ночной ливень, наверное, вылил месячную норму осадков, но свинцовые тучи уже уползали за горизонт, а по-летнему буйное солнце обещало высушить знаменитый песок Шаморы к полудню.

Несмотря на то что Дана работала в пляжном кафе недолго, она уже научилась отличать нормальных посетителей от ненормальных. Вон те двое, что облюбовали столик на террасе, и уже час делали вид, что пьют кофе, ни разу не притронувшись к чашкам, однозначно относились к подозрительным и, скорее всего, враждебным элементам, рожденным портить нервы персоналу. Логично было предположить, что они работают с типом, зашедшим в туалет, однако за годы бегства Дана уже научилась отделять мух от ос.

Оса – тот лысый азиат с татуировками и в кожаной куртке, которая была также неуместна в приморском августе, как шорты зимой. Только приезжий мог так вырядиться. А вот типы, что цедили кофе, напоминали назойливых мух, потому что по их виду было похоже, что засели они на весь день. Лицо одного ей показалось знакомым, впрочем, такие типажи встречались часто. С первого взгляда, парень ничем не выделялся: под тридцатку, не худой, не толстый, июльско-августовский загар, русые волосы, честный взгляд, глаза, нос – самые обычные. Захочешь такого запомнить – и не запомнишь.

Второй был с особенностями, которые, тем не менее, в глаза не бросались. Во-первых, он явно принадлежал к категории качков-любителей либо спортсменов. На Шаморе летом хватало фигуристых мужчин и женщин, которые весь год трудились над своими телами ради момента оголения на пляже, однако этот свои бицепсы и кубики спрятал под объемной и довольно мятой рубашкой, небрежно накинутой на желтую майку. Принт на рубашке особенно раздражал – глупые разноцветные попугаи с дольками ананаса в клювах. А раздражал, потому что лицо хозяина этой летней, пляжной рубашки никак не соответствовало заявленной на ней тематике, как и концепции отдыха вообще.

Острый взгляд, хищные скулы, короткая стрижка – в глазах не было ни намека на расслабление, как, например, у его собеседника, который то и дело посматривал на барную стойку в поисках пива. Да и вся поза «атлета» говорила о том, что отдыхать он не привык. Можно было особо не гадать: брюнет в рубашке с попугаями был либо из силовиков, либо из бывших силовиков. Впрочем, имелся и третий вариант. У «Белого Лотоса» могли работать особые наемники, которых приглашали, когда дела мафии затягивались и требовались незамедлительные решения.